Плохие постельные истории

Пресняков Владимир

Женщина: Я не знаю, наверное, глупо говорить прости? Да?

Мужчина: Да. Ещё глупее вообще было начинать говорить про это!

Женщина: Просто он умер, он умер, и я ходила на кладбище в субботу, проститься с ним ходила… А там, представляешь, он, оказывается, был араб, представляешь, и все там стоят и по-своему что-то шепчут, молитву

что ли свою, а девушки, дочки его, наверное, девушки стоят, и я заметила, шепчут не молитву, а просто – «раз, два, раз, два», – чтобы казалось, что они знают все эти обряды и тоже молятся! А какое там, – они ж молодые, – старики, и то не все обычаи помнят, а им зачем! Мне так смешно стало, я тоже стала бормотать что-то, бормотать и смеяться… и они на меня посмотрели и тоже стали смеяться, стоим, бормочем над гробом что-то, и никто не знает что…

Мужчина: Мы все, все что-то бормочем, и никто не знает что, ты мне, я тебе… раз, два, раз, два… конечно, можно воспринимать всё это всерьёз, и даже надеяться на что-то, заводить семью, растить детей, обращаться к Богу, – а ведь всё это для него, может, – раз, два, раз, два…

Женщина: Я засмеялась, и они засмеялись, представляешь, и так сразу мне легко стало, я вспомнила, как он смеялся, как мы смеялись вместе с ним, – у нас же, мы же встречались как, – он приехал из другого города, он у нас выставку какую-то устраивал, и мы с ним пошли в ресторан, а там гей-вечеринки проводили, то есть, это их, ресторан геев был, а мы не знали, представляешь, приходим туда, а там одни геи в костюмах Элвиса Пресли! Нам так смешно стало, кругом одни Элвисы, и мы… Он тогда меня потащил в какой-то дом, там он снимал комнату по дешёвке, потому что там в этой комнате сын убил отца, представляешь, пришёл из армии, он служил, пришёл и убил, и эту квартиру там было не продать, – никто не хотел там жить, цену сбавили, и он её снимал, и там мы с ним,… в общем, хоть и было хорошо, а жутковато, жутковато и смешно… меня всегда это спасало, начинаю смеяться и всё тут! – хоть как хочу притвориться, а всё равно что-то лезет из меня и никак уже не остановиться, вся душа наизнанку!.. Это я в мать! Она у меня болгарка, ты знаешь, и как ни какой праздник, – все просили исполнить

её национальные песни, и она пела, все хлопали, даже плакали, а она выходила потом на кухню и смеялась, я говорю, – ты что, а она мне потом уже, как я повзрослела рассказала, что ни слова по-болгарски не помнит, сама все песни придумала на своём выдуманном языке, а все верили, что это что-то национальное она поёт, родное, душевное, а мама моя, она просто плевать на них на всех хотела – ей просто то, что она так веселилась, ей это помогало справляться, справляться как-то с тем, что она жила в чужой стране с нелюбимым человеком, ей это помогало…

Мужчина: Да… и ты точно в неё, ты когда смеёшься, ты становишься страшной, потому что ты становишься такой, какая есть… мне всё про тебя становится понятно и страшно…

Женщина: Все становятся такими, как есть… смех, это не «раз, два, раз, два», – это единственное, что можно понять,.. раз ты понимаешь, значит и Он о нас хоть что-нибудь понимает, когда мы смеёмся… а, как ты думаешь? (Вдруг из-под одеяла раздаётся странный голос исполняющий песню «Yesterday»). Что это?

Мужчина (начинает смеяться): Это поющий вибратор, он запрограммирован, и через определённое время он поёт, то есть, ты уже должна была кончить, вот он и запел…

Женщина молчит, голос поёт и кажется, что женщина занимается чревовещанием. Но вдруг женщина начинает дико хохотать.

Женщина: Бред какой, а как его выключить?

Мужчина: Он должен допеть, допоёт и отключится!

Женщина: Ужас, какая длинная песня!

Женщина и мужчина затихают, прислушиваются, – вибратор замолкает, но вдруг неожиданно начинает петь по новой. Мужчина и женщина снова заражаются приступом дикого смеха.

Конец.