Плоть и кости
Шрифт:
— Тсс, говори потише.
Никс приблизилась к нему.
— Бенни, о чем это ты? Что ты согласен с?..
— Что? — Он едва не расхохотался. — Согласен? Ты спятила? Я не говорил, что с чем-то согласен. А всего лишь спросил, понимаешь ли ты смысл их действий.
— Какой смысл может быть в культе смерти?
Бенни уставился на нее:
— Ты серьезно?
Никс изо всех сил ударила его по руке:
— Конечно серьезно.
— Во-первых… мне больно. Во-вторых, мне казалось, что тебя всегда раздражало, что люди в нашем городке погрязли в депрессии и фатализме.
— Это моя позиция, — огрызнулась она. — Мы должны сосредоточиться на том, чтобы выжить.
— Конечно, но это ты и я, Чонг и Лайла. Возможно, еще несколько человек. А все остальные ведут себя так, словно присутствуют на похоронах человечества.
— Но это всего лишь тоска и депрессия, — возразила Никс, — а не чертов культ смерти.
— Возможно, все это взаимосвязано. Да ладно тебе, ты же слышала все эти истории о людях, покончивших жизнь самоубийством после Первой ночи. Мэр Кирш рассказывал, что почти половина жителей Маунтинсайда покончили с собой в течение полутора лет.
— Он преувеличил информацию, — не сдавалась Никс, но ее слова прозвучали неубедительно.
— Все так и было. Я слышал разговор капитана Странка с Томом. А потом пастор Келлог прочитал проповедь.
Никс убрала пистолет в кобуру.
— В тот день я, вероятно, пропустила службу.
— Ладно, а как насчет странствующих монахов? Некоторые из них позволяют себя убить, потому что считают, что на то есть воля божья. Они считают, что зомби — это кроткие создания, которые должны унаследовать…
— Я знаю, — с горечью произнесла она.
Бенни умолк, глядя на нее.
— Неужели ты хочешь и дальше внушать мне, что никогда об этом не думала?
Никс резко тряхнула головой, и ее волосы хлестнули Бенни по лицу.
— Я никогда бы не посмела покончить с собой.
— Тпру! Притормози-ка! Разве я говорил о?..
— Ты только что сказал. Спросил, думала ли я когда-нибудь о том, чтобы покончить с собой.
— Нет, — настаивал он. — Я спросил, задумывалась ли ты о том, что люди в городах лишают себя жизни.
— Ты говорил совсем о другом.
— Именно это я имел в виду, и ты это знаешь.
Никс прищурилась, ее взгляд был сердитым и одновременно испытывающим.
— Как скажешь, — сказала она и снова отвернулась. Вытащив свой боккэн, девушка сделала вид, что оглядывает окрестности.
Уставившись ей в затылок, Бенни не осмеливался вымолвить больше ни слова. Никс была абсолютно права. Он спрашивал ее именно о том, задумывалась ли она когда-нибудь о самоубийстве.
И дело было в том, что… он и сам не понимал, зачем спросил ее об этом.
Бенни подумал, поможет ли ему сейчас, если он разобьет голову о дерево. Сейчас это казалось ему единственным правильным выбором.
Никс торопливо зашагала в лес, поднимаясь по склону, уходя подальше от места кровавого побоища.
— Пойдем, — бросила она через плечо.
— Куда?
Она
— Туда. Мы можем забраться на стену из этих камней и поискать Лайлу и Чонга.
И, не оглядываясь, она направилась вперед.
После нескольких секунд колебаний Бенни наконец вскочил и бросился следом за ней.
Они осторожно пробирались сквозь густой кустарник, но чем ближе они подходили к нагромождению белоснежных камней, тем Бенни все больше казалось, что это вовсе не камни.
«Возможно, это какое-то здание, — решил он. — Возможно, сторожка лесника или что-то в этом роде».
Никс первой добралась до опушки леса и внезапно замерла как вкопанная.
— Нет… — едва слышно произнесла она.
Боккэн выскользнул из ее пальцев и гулко ударился о камни. Бенни поспешил к ней, и в этот момент Никс пронзительно вскрикнула:
— НЕТ!
Ее крик был таким громким, что стая испуганных птиц с шумом вспорхнула с деревьев. Гулкое эхо заметалось среди скал. Крик был таким громким, что его наверняка было слышно за километр отсюда.
Настолько громким, чтобы все его услышали.
Чонг. Лайла.
Бунтарка.
Жнецы.
Живые мертвецы.
Но ее крик перекрыл бешеный стук сердца Бенни, когда он понял, что вызвало этот отчаянный вопль.
Это оказалось не нагромождение белых камней. Никакой сторожки лесника или заброшенного фермерского домика.
Перед ними распростерлась огромная машина, вдребезги разбившаяся о безжалостные скалы.
И она казалась до боли знакомой.
Самолет.
Часть II
Раненые птицы
«Слабые верят в удачу.
Сильные — в причину и следствие»
41
— Нет! — вскричала Никс и, оттолкнув Бенни, рванулась вперед, но он успел схватить ее за руку.
— Постой, — резким шепотом предостерег он.
— А ну пусти, — зло ответила она и отдернула руку, смерив его взглядом, полным безумной ярости. — Разве не видишь, что это?
— Это самолет…
— Это тот самолет. — Слезы градом покатились по веснушчатым щекам Никс. — Ты только взгляни. Все погибло. О боже, Бенни… все погибло.
Бенни раздвинул длинные ветки и вышел из леса, осматривая место катастрофы. Его сердце замерло, а пальцы похолодели от ужаса.
За деревьями простиралось плоскогорье. Одна его сторона круто уходила вниз, в расщелину, густо поросшую высокими соснами, другая его часть выглядела относительно ровным лесистым участком. На этой плоской поверхности виднелась длинная траншея, простиравшаяся примерно на полкилометра, а нос самолета уперся в насыпь из грязи и песка. Бенни частенько приходилось играть в бейсбол во время дождя, и потому он хорошо понимал природу такого явления. Самолет не просто разбился — пилот пытался посадить машину, спустившись к земле, а затем пронесся по неровной лесной почве, стараясь затормозить.