Плоть и кровь
Шрифт:
— Чек?
— Ну, на химчистку или еще на что.
Проходивший мимо юрист кивнул ей.
— Привет, Мэнси. Ах да, Мэнси!..
Несколько секунд она говорила с ним, придерживая его за локоть.
Вот, значит, как — чек на химчистку! Ребус порадовался короткой передышке — ему нужно было остыть. Но тут кто-то постучал ему по плечу. Он повернулся и увидел Мейри Хендерсон.
— Я совсем забыла, — сказала она, — американец уже в городе.
— Да, я знаю. Вы что-нибудь предприняли в связи с этим?
Она покачала головой:
— Нет, выжидаю.
— Хорошо. Глупо было бы его спугнуть.
Каролину Рэттрей, казалось, заинтересовало это новое
— Ну, до встречи, — сказал Ребус Мейри.
— Что ж, ладно, — ответила она.
Мейри, пятясь, сделала шаг-другой — может, он передумает — и только потом повернулась лицом к выходу. Каролина Рэттрей шагнула вперед, протянула руку, словно собираясь представиться без посторонней помощи, но это не входило в планы Ребуса — он перехватил ее руку и удержал ее. Она вырвалась и сердито посмотрела на него, потом кинула взгляд в сторону двери — Мейри успела выйти.
— Похоже, у вас новая симпатия, инспектор.
Она попыталась потереть себе запястье. Это было непросто — папки с документами норовили выскользнуть из ненадежного укрытия между ее локтем и животом.
— Лучше симпатия, чем психопатия, — сказал он и тут же пожалел о своей шутке. Надо было просто отринуть обвинение.
— Психопатия? — повторила за ним она. — Не понимаю, о чем это вы.
— Слушайте, давайте забудем, а? Просто забудем. Я все рассказал Пейшенс.
— Мне в это трудно поверить.
— Это ваша проблема, не моя.
— Вы так думаете? — Слова Ребуса, казалось, ее позабавили.
— Да.
— Вспомните кое о чем, инспектор. — Голос ее звучал ровно и спокойно. — Вы начали это, вы, а не я. И вы же потом солгали. Моя совесть чиста. А ваша?
Она улыбнулась ему одними губами и пошла прочь. Ребус развернулся и обнаружил себя перед статуей Вальтера Скотта — писатель сидел, скрестив ноги и опираясь на трость. Вид у Скотта был такой, будто он слышал каждое слово их разговора, но своего суждения выносить не собирался.
— Вот и помалкивай, — буркнул Ребус, не заботясь о том, что его могут услышать.
Он позвонил Пейшенс и пригласил ее выпить перед ужином в гостинице «Плейфер» на Джордж-стрит.
— По какому поводу? — спросила она.
— Без повода, — ответил он.
Оставшуюся часть дня он испытывал беспокойство. Ему позвонили из Глазго, но только чтобы сообщить, что у них ничего нет ни на Джима Хея, ни на «Театр активного сопротивления». Он пришел в «Плейфер» заранее, прошествовал через холл (всюду следы увядшей славы, так идеально увядшей, что в этом угадывался тонкий расчет) к бару. Он назывался «мини-бар», что вполне устраивало Ребуса, который заказал «Талискер», [95] взгромоздился на мягкий барный табурет и запустил руку в вазочку с орешками, которая появилась при его приближении.
95
Марка односолодового виски.
Бар пока был пуст, но в скором времени должен был заполниться преуспевающими бизнесменами, неспешно возвращающимися домой, и другими бизнесменами, которые хотели выглядеть преуспевающими и готовы были на это раскошелиться, постояльцами, которые жаждали промочить горло перед прогулкой и сытным ужином. У конца
96
Чесни (Чет) Бейкер (1929–1988) — американский джазмен, трубач и вокалист.
Ребус заплатил за виски, стараясь не думать о том, сколько с него содрали. Спустя какое-то время он решил спросить, можно ли добавить лед. Ему хотелось растянуть процесс. В бар вошла пожилая пара и села к стойке в двух табуретах от него. Женщина надела элегантные очки и принялась изучать карту коктейлей. Ее муж тем временем заказал «Драмбуи» [97] — говорил он с явным американским акцентом. Муж был невысокий, но коренастый, смотрел вокруг мрачным взглядом. На нем была белая шапочка для игры в гольф, и он все время поглядывал на часы. Ребусу удалось встретиться с ним взглядом, и он приподнял свой стакан.
97
«Драмбуи» — ликер из односолодового виски, меда, трав и специй.
— Сланджи.
Мужчина кивнул ему в ответ, но промолчал. Его жена, однако, улыбнулась:
— Скажите, пожалуйста, многие ли еще говорят по-гэльски в Шотландии?
Муж зашипел на нее, но Ребус с удовольствием ответил.
— Не многие, — согласился он.
— Вы из Эдинбурга?
«Едим-бургер» — так это прозвучало.
— В общем — да.
Она обратила внимание, что в стакане Ребуса остался один тающий лед.
— Не хотите присоединиться к нам?
Муж снова зашипел — что-то о том, что нельзя дергать людей, которые хотят одного: выпить в тишине и спокойствии.
Ребус посмотрел на часы, рассчитывая в уме, хватит ли ему денег, чтобы отплатить паре тем же.
— Спасибо, с удовольствием. Я, пожалуй, выпью «Талискер».
— А это что такое?
— Односолодовый виски. Его делают в Скае. Там еще осталось несколько человек, которые говорят по-гэльски.
Жена стала напевать первые такты «Песни о лодке со Ская» [98] — о французском принце, переодевшемся в женское тряпье. Ее муж улыбнулся, чтобы скрыть смущение. Путешествовать с сумасшедшей — дело нелегкое.
98
«Песня о лодке со Ская» — шотландская народная песня о бегстве принца Чарльза после поражения в битве при Каллодене (1746) на остров Скай. В песне поется о том, как Чарльз спасся в маленькой лодке, переодевшись в женскую одежду.
Жена, которая, усевшись, положила свою яркую сумочку на стойку бара, вытащила оттуда пудреницу, открыла ее и посмотрелась зеркальце.
— А вы не наш таинственный незнакомец? — спросила она.
Ребус поставил стакан.
— Что?
— Элли! — остерегающим голосом одернул ее муж.
— Дело в том, — сказал она, убирая пудреницу, — что Клайду кто-то назначил встречу в этом баре. А кроме вас, здесь никого нет. Ни имени, ни всего остального он не сообщил.
— Просто недоразумение, только и всего, — сказал Клайд. — Соединили не с тем номером.