Плоть и кровь
Шрифт:
– Не извиняйтесь. Ко мне должен старый приятель заскочить, поэтому все равно нужно привести себя в порядок. – Он посмотрел на мочалку. – Да, кстати, что это мы в коридоре разговариваем? – Парень протянул руку: – Эндрю Салэндер, сосед Лорен. – Рукопожатие у него оказалось на удивление твердым.
Салэндер распахнул дверь и впустил меня в просторную гостиную. Тяжелые, красные с золотом, гардины загораживали окна, из-за чего в комнате царил полумрак. В нос ударил запах одеколона, каких-то курений и яичницы.
– Да будет свет, – сказал Эндрю, раздвигая шторы на окнах. Обои в гостиной оказались
– Значит, миссис Э. и вам звонила. Мне уже три раза. Сначала я думал, это у нее из-за климакса, но теперь, на шестой день, я сам стал волноваться за Ло. – Салэндер скинул с велюрового дивана шелковую накидку. – Пожалуйста, садитесь. И извините за бардак. Хотите выпить чего-нибудь?
– Нет, спасибо. И у вас тут совсем не бардак.
– Да бросьте. Мы с Ло работаем над этой комнатой с тех пор, как я сюда переехал. Воскресенья проводим на блошиных рынках, иногда там еще попадаются интересные экземпляры. Проблема в том, что ни у нее, ни у меня не хватает времени, чтобы довести комнату до ума. И все же по крайней мере здесь теперь можно жить. До моего переезда комната была практически пустой – я еще подумал, Ло из людей, у которых полностью отсутствуют вкус и художественное чутье. Оказалось, у нее превосходный вкус – его просто нужно было обнаружить и вытащить на свет божий.
– Сколько вы живете вместе?
– Полгода. Раньше я жил в этом же доме, но этажом ниже, во второй квартире.
Эндрю нахмурился, сел на тахту, затянутую покрывалом с леопардовым узором, скрестил ноги и продолжил:
– Мне уже несколько месяцев предлагали съехать. Потом хозяин просто сдал квартиру кому-то еще, и я оказался на улице. У нас с Ло всегда были хорошие отношения, мы часто болтали, когда встречались в прачечной. С ней приятно поболтать. Узнав, в какую я попал передрягу, она предложила переехать к ней. Я сначала отказался, не люблю благотворительности. В конце концов Ло доказала, что две спальни для нее одной многовато. И кроме того, она сэкономит на аренде, если мы будем платить пополам. – Салэндер погладил выщипанную бровь. – Если честно, я хотел, чтобы меня убедили. Жить одному так... уныло. У меня тогда никого не было... Ло – замечательная девушка, а сейчас она куда-то упорхнула. Доктор Делавэр, вы считаете, нам действительно есть о чем беспокоиться? Я не хочу волноваться, но, признаюсь, озадачен.
– Лорен не намекнула, куда собирается?
– Нет, и машину не взяла – я видел ее на заднем дворе. Так что, может, она в буквальном смысле упорхнула? На самолете? Она вообще всегда торопится, не терпит промедления. И работает как заведенная – учится, исследования проводит.
– Исследования для университета?
– Нуда.
– А в какой сфере?
– Она мне никогда не говорила. Просто упомянула как-то, что разрывается между занятиями и исследовательской работой. Вы думаете, исчезновение связано с ее изысканиями?
– Все
Салэндер покачал головой.
– Мы, конечно, друзья, однако не вмешиваемся в личную жизнь друг друга. У нас разные биоритмы – она "жаворонок", я "сова". Кстати, очень удобно – Ло бодрая и свежая на занятиях, а я прихожу в норму к началу работы. Когда я встаю, ее обычно уже нет дома. Поэтому я только через пару дней понял, что кровать Ло не тронута. – Он поежился. – Вообще-то мы не заходим в спальни друг друга, но миссис Э. казалась такой взволнованной... Поэтому я и согласился заглянуть к Ло в комнату.
– И правильно сделали.
– Надеюсь.
– А где вы работаете, мистер Салэндер?
– Можно просто Эндрю. Изучаю различные химические соединения. – Он улыбнулся. – Я бармен в одном заведении в западном Голливуде. "Отшельники" называется.
Майло и Рик иногда заглядывали в этот бар.
– Да, я знаю это место.
Эндрю удивился:
– Правда? Что же я вас раньше не видел?
– Просто проезжал мимо.
– Ясно. Имейте в виду, мой бомбейский мартини – произведение искусства. Так что добро пожаловать. – Его лицо внезапно помрачнело. – Нет, вы только послушайте! Лорен пропала, а я сижу тут и треплюсь о всякой ерунде!.. Нет, доктор, она не намекала, куда могла отправиться. Хотя не могу сказать, что до звонка миссис Э. я беспокоился. Лорен и прежде время от времени уезжала.
– На неделю?
– Да нет, на денек-другой, на выходные.
– Как часто?
– Может, раз в два месяца или один раз в шесть недель – точно не скажу.
– А куда?
– Однажды сказала, что была на пляже в Малибу.
– Одна?
Он кивнул.
– Рассказывала, что сняла номер в мотеле. Ей нужно было расслабиться, а шум океана действует успокаивающе. Что касается остальных случаев, то я не знаю.
– На те выходные она обычно брала свою машину?
– Да, всегда... Значит, в этот раз что-то не так, правда? – Эндрю потер татуировку, морщась, словно только что ее сделал и она все еще болела. – Вы действительно думаете, что-то случилось?
– Я еще слишком мало знаю, чтобы делать выводы. Но миссисЭббот всерьез обеспокоена.
– Может, миссис Э. всех просто накрутила. Так бывает с матерями.
– Вы с ней встречались?
– Однажды, пару-тройку месяцев назад. Она зашла к Ло, чтобы пойти вместе пообедать, и мы болтали, пока Лорен приводила себя в порядок. В общем, она мне понравилась, типичная дамочка пятидесятых годов. Так и видишь ее в "крайслер-империале" с ворохом покупок на заднем сиденье. Понимаете, что я имею в виду?
– Она показалась вам консервативной.
– Такая вся положительная. Театрально печальная. Из тех женщин, которые борются с приближающейся старостью с помощью туши, туфель под цвет костюма и всяческих диет.
– Да, с Лорен никакого сходства.
– Верно. Ло совсем другая – естественная, искренняя. – Он снова сжал мочалку, которую до сих пор держал в руке. – Уверен, что с ней все в порядке. С ней просто должно быть все в порядке.
Эндрю вздохнул, опять помассировал татуировку. Я спросил: