Плоть и кровь
Шрифт:
Когда детектив показал значок, остатки самоуверенности Минди исчезли без следа и она стала похожа на ребенка, которого нарядили во взрослую одежду.
– Что произошло?
– Мы пришли поговорить насчет Шоны Игер, миссис Джакобус...
– Как странно.
Мы находились в административном крыле медицинского центра, далеко от самой больницы, но запах лекарств и болезни доносился и сюда, навевая детские воспоминания о поголовной вакцинации против полиомиелита. Мой отец, с улыбкой наблюдавший, как игла входит в его мышцу, так напряг бицепс, что кровь из ранки потекла по
– Почему странно? – спросил Майло.
Минди Джакобус-Григ сильнее сжала ручку своими длинными, тонкими пальцами. Она закрыла за собой дверь, прошла несколько шагов по коридору и прислонилась к бледно-зеленой стене. На стене висели фотографии ректоров медицинских университетов и наиболее щедрых благотворителей в смокингах. Некоторые, судя по всему, занимались шоу-бизнесом, и я поискал среди них Тони Дьюка. Правда, тщетно.
– Странно снова услышать имя Шоны Игер, – пояснила она. – Ведь прошло уже больше года. Неужели наконец... Вы нашли ее?
– Еще нет, мэм.
"Мэм", произнесенное Майло, заставило ее вздрогнуть.
– Тогда почему вы пришли?
– Вы давали показания во время расследования...
– И что? Мне нечего добавить к сказанному. Тем более прошел целый год.
– Дело в том, что теперь мы заново расследуем это дело и стараемся получить максимум информации. Вы ведь были последней, кто видел Шону?
– Да.
– Перед тем, как она ушла в библиотеку?
– Совершенно верно. Я тогда все рассказала. – Минди опустила взгляд и посмотрела на свою левую руку. На безымянном пальце блестели золотое обручальное колечко и перстень с бриллиантом в один карат. Она потерла камень, словно напоминая себе, чего достигла за прошедшее с того события время.
Майло спросил:
– Вы недавно вышли замуж?
– В прошлом июне. Мой муж – ординатор-ревматолог. Я временно не учусь – нужно оплатить некоторые счета. Мама Шоны знает, что вы опять взялись за это дело?
– Вы общаетесь с ее матерью?
– Нет, – ответила Минди. – Точнее, больше нет. Я старалась поддерживать с ней связь поначалу – несколько месяцев после происшествия. Агнес, то есть миссис Игер, переехала в Лос-Анджелес, и я помогала ей привыкнуть к новому месту. Но вы, наверное, все это знаете...
– Конечно, – кивнул Майло. – Очень любезно с вашей стороны помочь ей.
Минди едва заметно облизнула губы кончиком языка.
– Миссис Игер была совершенно разбитой.
– Знаете, где ее можно найти сейчас?
– А она больше не работает в "Хилтоне"?
– В котором? В Беверли?
– В Беверли, – кивнула Минди. – Этого разве нет в ваших материалах? Вы, должно быть, растеряли много информации. Тот старый детектив... Он казался несколько... Он, случайно, не ваш друг?
Майло улыбнулся:
– Детектив Рили? Да, несколько рассеянный человек.
– Мне всегда казалось, что он не уделяет должного внимания расследованию. В любом случае Агнес работала в "Хилтоне". Я вспоминала о ней на Рождество. Потому что день рождения
– Чем занималась миссис Игер в "Хилтоне"?
– Убирала комнаты. Ей нужна была хоть какая-то работа, чтобы остаться в Лос-Анджелесе, однако работы официантки нигде не нашлось. Университет позволил ей пожить в общежитии несколько недель, потом пришлось уехать. Она совершенно не знала город, чуть не погибла у парка Макартура. Я посоветовала ей остановиться как можно западнее, так что она нашла себе квартирку к югу от Пико, район Кохран.
– Значит, она осталась здесь?
– На несколько месяцев – точно. Может, сейчас уже вернулась домой, я не знаю.
– В Санто-Леон? – спросил я.
– Да. – Минди крутила ручку между пальцев.
Майло продолжал:
– В последний раз вы видели Шону в тот вечер, когда она сказала, будто идет в библиотеку? Не помните, во сколько это было?
– Думаю, около восьми тридцати. Вряд ли раньше, потому что я тогда встречалась со Стивом – моим бывшим парнем. – Она слегка улыбнулась. – Стив занимался футболом до семи, потом я обычно за ним заходила, и мы шли ужинать в кафе. А затем он провожал меня в общежитие. Вскоре после того, как я вернулась, Шона ушла. Я немного позанималась, легла спать, а когда проснулась, ее все еще не было.
– Она всегда занималась в библиотеке?
– Полагаю, да.
– Вы не уверены?
Пальцы, сжимающие ручку, напряглись.
– В газетах, особенно в университетской, писали, будто в библиотеке ее никто не помнит. Пытались намекнуть, что Шона врала. Но библиотеки ведь огромные, поэтому я не считаю это доказательством. У меня нет причин не верить ей.
Шаги и смех дальше по коридору заставили девушку обернуться. Прошла группа людей, кто-то поздоровался с Минди.
– Привет, ребята, – сказала она с лучезарной улыбкой на лице. Когда Минди вновь посмотрела на нас, улыбка исчезла. – Это все, что вы хотели узнать?
– Когда Шона уходила, она брала с собой книги?
– Думаю, да.
– Почему?
– Даже если она врала насчет занятий, ей же нужно было себя прикрывать, верно? Я имею в виду, если бы у нее не было книг с собой, я бы заметила и сказала ей что-нибудь. Наверняка она забирала книги.
– Логично, – согласился Майло. – И все-таки постарайтесь вспомнить, вы действительно видели книги?
Ее синие глаза несколько расширились.
– А почему вы сомневаетесь?
– Просто пытаемся собрать как можно больше деталей, мэм.
– По прошествии целого года я вряд ли смогу помочь с деталями. Однако у нее должны были быть учебники. Возможно, по психологии. Это все, что Шона читала, она была помешана на психологии и медицине. Она только и делала, что училась.
– Шона была зубрилой, – заметил я, вспомнив, как Минди описала Шону в разговоре с Адамом Грином.
– В хорошем смысле этого слова. Она просто серьезно относилась к учебе. Вы думаете, Шона все еще может быть жива?
Майло ответил:
– Все возможно.