Плоть и кровь

Каннингем Майкл

— Но где же вы научились французскому?

— В Париже, лет этак сто пятьдесят назад. Я жила там какое-то время, — старая шаланда, которую вы видите перед собой, заходила во многие порты. Паршивая маленькая студия в Бобуре — поверьте, Америка далеко не единственное вместилище безвкусицы и вульгарности.

— Мы с мужем всегда так хотели съездить в Париж, — сказала Мэри.

— О, ну что же, местами он прекрасен, это верно, впрочем, не знаю. Я просрочила мой паспорт. В последнее время путешествия стали казаться мне… немного жалкими, что-то в этом роде.

Ты приезжаешь в одно место, потом в другое, потом в третье, — я понимаю, предполагается, что это чудесно, но, по правде сказать, у меня от таких разъездов начали ныть зубы. Я все время вижу людей, покупающих сувениры, и все время думаю о том, как эти безделушки всплывут году в двухтысячном на какой-нибудь благотворительной распродаже, как эти шарфики от «Эрмес» переживут людей, которые их покупают, и — а, ладно. Довольно сказать, что ныне мои представления о путешествиях ограничиваются пределами Центрального парка.

На краткий миг Мэри растерялась. Разгладила салфетку на коленях. Ты просто говори с ним, как с любым нормальным человеком, сказала она себе.

— А мы всегда собирались попутешествовать, — на пробу произнесла она. — Но — то дети, то бизнес, то еще что…

— Так начните теперь, — сказал Кассандра. — Поверьте, если бы я была такой сногсшибательной разведенкой, как вы, я уплыла бы отсюда на первом же попавшемся судне. Хотя, если честно, милочка, французские мужчины — редкостные свиньи.

— О мужчинах я теперь уже и не думаю.

— Ну, когда будете готовы начатьдумать о них, французов со счетов лучше сбросить. Уж вы мне поверьте.

— Да и какая я сногсшибательная разведенка? — сказала Мэри. — Мне пятьдесят пять, и, если честно, я в последнее время стала как-то уставать. Просто, ну, понимаете, немного уставать.

— Смешно, — сказал Кассандра. — Вы такая красавица, вы же и сами это знаете. И только-только начинаете обретать свою женскую тайну.

— Вы очень любезны. Но, право же…

— Никаких право же!Как давно вы бросили вашего урода? Пять лет назад? Милочка, вдове Стассос самое время немного оттянуться.

Мэри раскрыла меню.

— Закажем что-нибудь? — спросила она. — Я проголодалась.

— Все, что вам требуется, — продолжал Кассандра, — это новая стрижка . Перемена.Как вы думаете, что произойдет, если вы обрежете волосы на уровне мочек — чик и все, и пусть висят свободно, а? Завивка не нужна, лак тоже.

— Да, в общем-то, мне и так хорошо, — ответила Мэри. — Подстригись я иначе, я просто не знала бы, что мне делать с волосами. Мм, куриный салат с папайей. Звучит неплохо.

— И перестать их красить, наверное, тоже было бы неплохо. Пусть себе седеют. Готова поспорить, у вас получатся прекрасные серебристые волосы.

— Все и так хорошо. Правда. Хотя за участие спасибо. Вы с Зои в последнее время виделись?

— Сегодня утром.

— Как она?

— У нее все в порядке, — сказал Кассандра. — Сегодня она работает до семи, так что я отвела

Джамаля в садик.

— Вы… Вы проводите с ним много времени?

— Зои необходима помощь, растить ребенка в одиночку — дело совсем не простое.

Мэри отпила воды. Она думала о том, что сможет пережить этот завтрак, как смогла пережить первую брачную ночь, и троекратные роды, и тягостное супружество, и необъяснимую неприязнь детей. Почему бы ей и не водиться с Кассандрой? Это странное знакомство ничем ей не повредит, потому что прежних своих надежд она лишилась и ничего больше не боится, не то что раньше. Что еще с ней может случиться? И что еще может она потерять?

— Я моих детей тоже, можно считать, одна растила, — сказала Мэри. — Муж дома почти не появлялся.

— Ну, значит, вы все понимаете.

— Да. Понимаю.

— У Джамаля сейчас пора увлечения всяким стрелковым оружием, — сказал Кассандра. — Мир вдруг разделился на две половинки — одна состоит из оружия, другая — из ни на что не годных существ.

— Наверное, это нормально.

— О, разумеется. Агрессивность, что же может быть нормальнее? Зои это не нравится, ей все время кажется, что, когда Джамаль в следующий раз польет очередью людей в торговом центре, она попадет в полицию, но я заверяю ее, что у него это пройдет. Маленькие мальчики, увы, не похожи на Винни Пуха, как бы нам того ни хотелось.

— Похоже, у вас по этой части богатый опыт, — сказала Мэри.

— Я вырастила двух братьев и сестру. Наша матушка нередко забывала возвращаться домой, и, честно говоря, я ее за это не виню. Если бы я была женщиной по имени Эрна Бац, вынужденной в одиночку, без каких-либо денег, растить четырех детей в Тейбл-Гроув, штат Иллинойс , мне бытоже хотелось время от времени отключаться от реальности.

— Она вас бросила?

— Только, прошу вас, не надо видеть во мне какого-то диккенсовского персонажа. Без нее нам было даже лучше. И с детишками я управлялась гораздо приличнее, чем она.

— Ну и ну, — сказала Мэри. Она попыталась найти еще какие-то слова, но тут подошел, чтобы принять заказ, официант. Мэри заказала куриный салат и, поколебавшись, бокал белого вина. Кассандра — салат и чашку чая.

Когда официант удалился, Кассандра склонился над столиком и негромко сообщил:

— Если вам это интересно — Бертрам.

— Прошу прощения?

— Я родилась в Тейбл-Гроув, Иллинойс, и получила при крещении имя: Бертрам Бац. Думаете, я виню мать за то, что она сбежала? Ни в коем разе, милочка. Я ее отлично понимаю.

— А сейчас вы с ней встречаетесь? — спросила Мэри.

— О нет. Она умерла.

— Мне очень жаль.

— Да и мне, наверное, тоже. Хоть и не так, как следовало бы.

— А ваши братья, сестра?

— Они не знают, где я.

— Вы шутите.

— Нет, да ведь так оно и лучше, поверьте. Они ведут самую добропорядочную жизнь. У всех семьи, дети, и все живут в Иллинойсе. Так что визиты тетушки Мэйми им совершенно ни к чему.

— Это ужасно.