Плоть и кровь

Каннингем Майкл

— Это будет занятно, — сказала она.

Джамаль смотрел на свое отражение в пятнистом зеркале. Ночная бабочка сухо билась о крашеный жестяной абажур лампы.

— Тебе нравятся Вилл и Гарри, верно? — спросила Зои.

Он кивнул. Может быть, Вилл и Гарри нравились ему. А может быть, он всего лишь решил сделать ей приятное.

— Не хочешь что-нибудь взять с собой? — спросила она. — Одного из героев «Звездного пути»?

— Нет, — сердито ответил он сквозь зубную пасту.

Любовь к фигуркам из «Звездного пути» обратилась для него в тайный порок. Он считал, что уже вырос из этих игрушек. Мать знает слишком много тайн, думала Зои. Поэтому ей и приходится умирать.

Джамаль выплюнул в раковину зубную пасту и начал прополаскивать рот. В том, как он подносил ко рту воду в сложенных чашей ладонях, ощущалась устойчивость его существования. Ощущались предстоящие ему годы, — ночь, за нею другая, и другая.

— Пошли, — сказала Зои. — Я провожу тебя.

Выйдя с Джамалем из дома, она поняла, что случилось неладное. Отец стоял у палатки в обычной его бойцовской стойке: широко расставленные ноги, упертые в бедра кулаки. Интересно, понимает ли он, погадала Зои, насколько женственным выглядит в этой позе, насколько походит на прогневавшуюся королеву. Вилл что-то говорил ему, Гарри стоял за спиной Вилла, не присутствующий и не отсутствующий.

— …Поверить, на хер, не могу, — сказал Вилл прямо в сердитое лицо отца.

— Успокойся, — сказал отец. — Просто успокойся, сейчас же.

Зои и Джамаль подошли по траве к отцу, Виллу и Гарри.

— Зои, — сказал отец. Лицо его изменилось: остановилось, помедлило и отступило — на четверть дюйма.

— Все в порядке? — спросила она.

Ответил ей Вилл:

— Папа не хочет, чтобы Джамаль спал с нами.

Отец не шелохнулся. Если кто-то ударит его сейчас, он так и повалится — с упертыми в бедра кулаками и расставленными ногами. И будет лежать в траве, точно рухнувшая статуя королевы Виктории, напялившей мужскую одежду.

— Что?

— Отведи Джамаля домой, Зо, — сказал отец.

— Нет, зачем же, — сказал Вилл. — Джамалю стоит послушать нас, это станет частью его образования.

— У тебя совсем никакого стыда не осталось? — спросил отец.

— Ну что, ты готова? — спросил у Зои Вилл. — Папа боится, что, если Джамаль останется в нашей палатке, мы с Гарри растлим его.

— Не смей говорить ей такое. Я ничего подобного не сказал.

— Ладно, скажи, что ты так не думаешь.

— У Джамаля есть в доме своя постель. Он слишком мал для этого, — вот и все, что я сказал.

— Ну правильно, — сказал Вилл. — Он слишком мал для того, чтобы спать на заднем дворе. Знаешь, пап, ты просто-напросто произведение искусства. Редкостное, гребаное произведение искусства.

— Попридержи язык, мистер. Зо, вернись с Джамалем в дом, немедленно.

— Ни с места, — сказал Вилл. — Стойте где стоите.

—

Пап, — произнесла Зои. — Прошу тебя.

— Злобный ублюдок, — сказал Вилл. — Ты и вправду думаешь, что…

— Замолчи сию же минуту! — потребовал отец.

— Или что? Или ты изобьешь меня? Могу сообщить тебе новость, пап. У тебя это уже не получится.

— Успокойтесь, — попросила Зои. — Оба.

— Я готов стерпеть многое, — сказал отец Виллу. — Ты приезжаешь сюда со своим любовником, красуешься с ним перед ребятишками, я не возражаю. Держу рот на замке. Но когда ты сообщаешь, что собираешься уложить между вами на ночь одиннадцатилетнего мальчишку, я просто обязан помешать этому. Обязан вмешаться.

— Я же твой сын, черт побери, — сказал Вилл. — И ты так меня ненавидишь. Ты что, действительно веришь, искренне веришь… я даже произнести это не могу. Гребаный извращенец.

— Этот мальчик и без того рос в достаточно дурной обстановке, — сказал отец. — Тебе хочется, чтобы он вырос уродом, тогда ты сможешь не чувствовать себя виноватым?

— Виноватым? По-твоему , это янаделал дел, за которые мне стоит корить себя?

— Я этого не говорю.

— После всего, что ты натворил? Посмотри на Сьюзен, посмотри на Зои.

— При чем тут Сьюзен и Зои? О чем ты говоришь?

Вилл собирался убить отца. Зои видела это.

Жажда убийства волнами выплескивалась из него. Вилла наполняла смертоносная ясность, он собирался броситься на старика и бить его по голове, пока от нее ничего не останется. Зои видела, как Вилл готовится к этому. Он был достаточно силен, чтобы убить их отца голыми руками. В этом и состояла истинная цель. То, ради чего мужчины ходят в спортивные залы.

— Вилл, — произнесла она.

Гарри, положив на плечо Вилла руку, сказал:

— Пойдем-ка, давай просто уедем отсюда.

Вилл постоял, не зная, на что решиться. От прикосновения Гарри гнев его сник, стал понемногу обращаться во что-то другое. Он медленно, с огромным, усталым терпением покачал головой.

— Отлично, — сказал он. — Ничего так не хочу, как только уехать отсюда и никогда больше не видеть эту сраную рожу.

— Не смей так со мной разговаривать, — сказал отец. Он стоял исполненный холодного гнева правоты и убывающей силы.

— Я вообще с тобой разговаривать начиная с этой минуты не буду, — ответил Билл. — Никогда.

Он повернулся к Зои и Джамалю. Лицо его было темным от гнева и от чего-то еще, чего-то, лежавшего по другую сторону гнева. Похожего на своего рода страшное вдохновение.

— Мы уезжаем, — сказал он. — Простите. Я позвоню, когда мы доберемся до города.

Она кивнула. Брат и Гарри поцеловали ее, Вилл пожал Джамалю руку.

— Палатка твоя, дружок, — сказал он. — Наш прощальный подарок.