Плоть
Шрифт:
– Она моя дочь!
– ответил с ненавистью отец.
– И я не позволю сделать ее одной из вас!
– Да что ты можешь, ничтожество!
– выплюнула мать со злостью.
– Из-за тебя обряд не состоялся и теперь Беримор ее накажет! Ты только все испортил и теперь ты за это ответишь!
Рука отца сжала, что было силы мою, отчего я вскрикнула. Затем он выпустил мою руку, упал на колени и пополз к моей матери, совсем не обращая внимание на грязь. Доползя, отец принялся целовать ее сапоги, тихо бормоча что-то под нос. Мать с неким наслаждением и ликованием смотрела на это, а потом тихо спросила с презрением:
–
Отец, оставаясь на коленях, поднял на ее лицо взгляд и благоговейно промолвил:
– Да.
– Ты сделаешь все ради меня?
– Да!
– Все-все!
– Все, что прикажете!
Кинув что-то на землю, она выплюнула с ненавистью:
– Тогда вырежи себе сердце и кинь его к моим ногам!
Отец схватил с земли нож и с размаху всадил его в грудь.
Я закричала и провалилась во тьму...
... Смыв с себя запах, я, стуча зубами от холода, быстро вытерлась, надела ночную рубашку и, торопясь, направилась в комнату.
Лионора еще читала. Пожелав ей спокойной ночи, не забыв поблагодарить еще раз, я легла в кровать и тут же заснула.
***
Слуга открыл дверь кареты, поклонился и протянул руку. Схватившись за нее, я сошла по трем ступенькам на выложенную камнем дорогу, чувствуя, что ноги, после длительного переезда в карете, затекли. Слуга поддержал меня за локоть и повел в сторону дома. Второй слуга с чемоданом в руке направился следом.
Переодевшись и немного отдохнув с дороги в своей комнате, я спустилась в гостиную, где меня ожидала мать: высокая, статная женщина, которой не дашь больше тридцати лет, хотя ей уже давно перевалило за полсотни.
Красавицей мою мать - да и всех женщин нашей семьи - было трудно назвать. Главной отличительной чертой рода Вайтеров было вытянутое лицо с выступающими скулами, черные глаза, длинный нос, тонкие губы, острый подбородок и волосы цвета вороньего крыла. Но это не мешало двум стоящим рядом молодым мужчинам, похожими друг на друга как чашки из сервиза, взирать на нее с восхищением и желанием.
После обмена приветствиями и пустяковых вопросов-ответов, мы прошли в чайную и уселись на зеленые с вышитыми золотыми журавлями кушетки. Один из близнецов отправился за чаем, а второй - застыл статуей за спинкой кушетки.
Чайная была небольшой, полукруглой комнатой с большими - от поло до потолка - окнами, завешанными зелеными, легкими занавесками с незатейливой вышивкой разноцветных пестрых птиц. В центре друг напротив друга стояли две кушетки, а между ними круглый вишневый стол. В углу располагался старый, дубовый комод, у которого ножки были вырезаны в форме лап, а бронзовые ручки на ящиках имели вид кошачьей головы с кругом во рту. Длинная гобелена, напротив окна, была с вышитой картиной зеленого леса, а в центре на камне лежала большая серая кошка, смотрящая на нас с легким презрением в зеленых глазах. С потолка на железных цепях свисали горшки с растениями, у которых были широкие, длинные листья и мелкие белые цветочки на длинной ветке. У окна стоял зеленый пуфик, на котором лежала уже настоящая кошка, только белая, но с не меньшим презрением в глазах. Кошек я не любила, особенно эту, которая, кроме мамы, никого к себе не подпускала.
– И как тебе мой новый гардероб?
– спросила мать, когда близнец принес нам чай и занял
Обычно женщины под "гардеробом" имеют в виду набор красивых платьев от известных швей. Моя же мама имела в виду наличие рядом с собой мужчин, чаще всего близнецов, потому что у них была одна энергия, и тем самым можно было вобрать в себя намного больше, чем от одного. Питаться энергией мы могли хоть каждый день, а не только когда появляется жажда, но мне в закрытой школе приходилось соблюдать диету.
Я безразличным взглядом оглядела мужчин: невысокие, с подтянутыми телами и самой обычной для северян внешностью. В общем, ничего не обычного, но главным для моей матери была не их внешность, а то, что они близнецы.
– Прошлый был лучше, - ответила я с усмешкой.
Это была наша некая шутка, после которой мать обычно с наигранной печалью вздыхала и разводила руки, без слов говоря: тут уж ничего не поделаешь.
Долгое время "питаться" одним мужчиной нельзя, потому что мы не просто поглощаем его энергию, а забираем жизненную силу. Одним мужчиной можно питаться около полугода или его ждет смерть. Моя мать меняет "гардероб" через каждые два-три месяца, потому что с годами поглощать энергию ей нужно все больше и больше, чтобы суметь поддерживать свои "тридцать". Это был один из даров Беримора: мы не были бессмертными, но благодаря энергии могли замедлять старение. Моя бабушка, например, в свои восемьдесят была похожа на сорокалетнюю женщину, а уж в развлечениях с мужчинами не уступала и двадцатилетней.
– Я к Новому Году приготовила тебе подарок, - радостно сообщила мать, а ее глаза лучились довольством, словно я собиралась подарить ей новый "гардероб".
Новый Год мы праздновали в ночь с последнего дня зимы на первый день весны, и до него было меньше месяца, так что ее нетерпение меня очень удивило.
– Элтар!
– прикрикнула мать.
Женщин-слуг в нашем доме не было. Были только мужчины-евнухи, которых еще мальчишками находили и приводили в наш дом постаревшие слуги, чтоб обучить всем тонкостям служения нашей семье.
Через несколько минут Элтар - пожилой мужчина, служивший нашей семье уже больше пятьдесят лет - медленно, слегка прихрамывая, зашел в комнату. За ним шел парнишка лет восемнадцати: высокий, гибкий с загорелой кожей, ярко желтыми волосами до плеч и голубыми глазами. Лицо у него было кругловато, с раскосыми глазами, массивным носом и полными губами. На шее я к удивлению увидела черный вытянутый рисунок, который задевал немного щеку, а в мочке правого ухо торчала какая-то странная серьга. Хотя присмотревшись, я поняла, что серьгой ее не назвать. Она была деревянная, закрученная, как спираль, с острым концом, которым и была пробита мочка уха. Выглядело это странно и необычно.
– Ну как тебе?
– заискивающе спросила мать.
"Подарочек" меня очень удивил и ошарашил, так как до этого мужчин она мне не дарила.
– Он раб-южанин. Я купила его два дня назад, - объяснила она, улыбнувшись мне.
– Смотри, какая необычная у него внешность и какое красивое тело. Да и сила должна быть при нем, - продолжала говорить мать, словно подарком был щенок, а не человек.
– Ты еще не пробовала южан и я решила, что такой подарок будет в самый раз!
– закончила она и взглянула на меня с ожиданием.