Плотина
Шрифт:
Риггс пошел к двери.
– Включи телефоны в кабинетах. Я позвоню в Окленд, в Центр авиасвязи. Не смогут ли они связаться с Боленом по радио.
– Давайте позвоним и в полицию, как раз будет кстати, – сказал Купер.
Риггс с этим не согласился, настаивая, что решение должен принять Болен. Когда Риггс вышел из комнаты, Купер снова принялся убеждать Уизерса известить полицию.
– Нам ведь надо начинать понижение водохранилища, – сказал он.
– Хочешь, чтобы я открыл ворота водослива? Ни за что, пока мне этого не прикажет кто-то с большими
Купер вскочил на ноги и широко зашагал к двери.
– Я не намерен сидеть здесь и ковырять в носу. Объеду вокруг на машине и там, снаружи, осмотрю со всех сторон. И если я, Ньют, замечу, что не все стопроцентно в норме, протрублю тревогу, хотят этого твои хозяева или нет. В гробу я видел репутацию фирмы.
Зазвонил телефон. Уизерс ответил, помахав Куперу на прощанье. Звонил Билл Хоукинс из службы прогнозирования чрезвычайных ситуаций в Сакраменто. Не без веселья в голосе он сообщил:
– Нам только что звонила какая-то женщина из Санта-Моники и сказала, будто плотина у вас там рушится. Как полагаете, откуда она взяла это? Алло? Вы там?
– Какая-то женщина?.. Откуда?.. Что сказала?
– Какая-то женщина из Санта-Моники сказала, что бедная старая плотина в ущелье Сьерра скоро протянет ножки. Какой-то ее приятель якобы позвонил оттуда и сообщил, что вода, мол, вливается в плотину со всех сторон. Какой-то чокнутый, да? Во всяком случае, я передал вам этот звон. Удивительно, как начинают распространяться слухи.
Уизерс присвистнул.
– Крамер, должно быть, добрался-таки до телефона...
– Что-что?
– Да был тут у нас недавно один сумасшедший, пришлось даже напустить на него полицию. Это, должно быть, его подружка пытается выставить нас глупцами.
– Значит, все в порядке? Вода не вливается со всех сторон?
– Да нет, только на электростанцию.
– Только на электростанцию? Вода вливается на электростанцию... – Хоукинс медленно повторил эти слова, будто клал их на стол для изучения.
– У нас тут есть кое-какой поток, возможно, не совсем в норме. Уже едет бригада, чтобы ликвидировать. Мы отключили электростанцию.
– Если воды поступает столько, что пришлось отключить электростанцию, это, черт подери, конечно, ненормально. Слушайте, я рад, что позвонил! Так поступает только служба прогнозирования чрезвычайных ситуаций. Если ваша плотина рассыплется, мы услышим об этом в одиннадцатичасовых новостях.
– Ну, некоторая проблема у нас есть, в этом я с вами согласен. Но мы не думаем, что серьезная. Узнаем точно через несколько минут. Я нам перезвоню. Знаю, что полагается делать при чрезвычайных ситуациях. Ваш номер у нас в списке, висит на стене. Вы сразу после местных властей.
– Да, давайте уж не забывать и о местных властях.
– Извините, мне звонят
По другому аппарату звонила разгневанная диспетчер из Центра распределения электроэнергии.
– Что у вас происходит? У нас только что резко упала частота тока. Вы готовы начать подавать дополнительную мощность? Почему не перезвонили по поводу показаний датчиков?
– Как раз собирался звонить. Слушайте, насчет этой дополнительной мощности. У нас тут небольшое просачивание... ну вообще-то даже больше, чем просачивание. Просто настоящий поток... Он идет в турбинные колодцы, и нам пришлось выключить всю станцию. Потому и понизилась частота.
– Вы что сделали? Бог мой, да насколько же?
– Не могу сказать. Придется откачать воду из дренажных галерей, чтобы выяснить, в чем там дело.
– И плотина в опасности?
– О, черт подери, нет. Нет, дьявол, нет! Послушайте, как только получу отчет, тут же перезвоню.
– Если вы не подключитесь к сети через тридцать минут, нам придется, черт подери, уменьшить освещение.
– Тридцать дней звучит правдоподобнее.
– Да вы шутите! Скажите, что пошутили!
Уизерс повесил трубку и ответил на очередной звонок. А монитор показывал, что поток в турбинный зал ослабел. Возможно, эта течь или разрыв сами собой закупорились.
– Ньют? Это Люби Пеллетьер из службы катастроф округа Бутт, из Оровила. Ты меня помнишь? Мы познакомились в прошлом году на конференции по общественной безопасности.
– Да, Люби, помню.
– Ну, как у вас там все в этот замечательный день?
– И замечательно, и ужасно. Слушай, ты не мог бы...
– Плотина не разваливается на куски или там еще что-нибудь, а?
– Ну...
– Только что был загадочный звонок от одной женщины из Санта-Моники...
– Господи! Она, должно быть, трезвонит всем подряд в этом проклятом штате!
– Ты ее знаешь? Сказала, что она телепат и только что было видение, как ущелье Сьерра исчезает, а все вокруг кишит голыми людьми, разбегающимися по лесам. Кто она такая?
– Точно не знаем. Ее приятель работал здесь.
– Полагаю, от него-то она и узнала так много об этой плотине. Упомянула заборный канал, дренажные туннели, ну, и всю эту чепуху. Якобы к ней это пришло, как вспышка озарения. Я с трудом удерживался от смеха.
– Послушай, Люби...
– Сказала, пророчество – это, мол, ее основной дар и у нее особая любовь к катастрофам. Сущий бред! Я ответил, что не очень-то верю в этот бред, но проверю ее сообщение.
– Как выясняется, у нас в самом деле небольшая проблема. Во всяком случае, мы надеемся, что небольшая.
Уизерс внимательно смотрел на телеэкран. Поток, кажется, снова начал усиливаться.
– Ну, конечно, я на самом-то деле не говорил «дерьмо». У людей, выдающих себя за ясновидящих, кошмарные средние результаты. Одно удачное предсказание на пятьсот ошибок. Но об ошибках никто не помнит.
– Люби, я ужасно занят и вынужден повесить трубку. Нам, возможно, придется эвакуировать город.