Плутовка

де Кар Ги

— Вы считаете, что подобное отношение матери могло как-то повлиять на рассудок дочери? Ведь это доставляло ей страдания.

— Эдит? Она испытывала к своей матери еще большую неприязнь.

— Неужели? Ваше положение, месье, было весьма щекотливым.

— Более щекотливым, чем вы можете предположить.

Желая отойти от скользкой темы, Жофруа обратился к комиссару:

— Не могли бы вы мне рассказать, как… как ее обнаружили?

— Тело нашли, когда начали спускаться сумерки и поиски уже собирались прекратить. Один из спасателей заметил что-то темное на поверхности воды. Это и была ваша супруга. Втащив утопленницу в катер, спасатели

попытались сделать ей искусственное дыхание. К несчастью, уже было поздно. Тело отвезли в морг, где оно сейчас и находится. В Белладжио нет судебно-медицинской клиники. Когда мне сообщили фамилию, я тут же просмотрел списки проживающих в отелях и приехал сюда поставить в известность о случившемся директора.

— Я знал, что вы отбыли ранним утром на автомобиле вместе с супругой, взяв только два чемодана, — смущенно сказал директор. — Дежурный портье передал мне, что вы вернетесь дней через пять и оставляете за собой номер. Поскольку вы отсутствовали в предыдущую ночь, мы нашли поездку вполне естественной. Помнится, я сказал своему заместителю: «Наша идеальная пара отыскала, видимо, где-то новый райский уголок для своей любви».

— Для любви… — задумчиво повторил Жофруа.

— Узнав, что мадам Дюкесн, вернувшись во второй половине дня в Белладжио, не заходя в отель, отправилась в порт, а вас не было в лодке, я страшно испугался…

— Господин комиссар, не могли бы вы мне объяснить, как моя жена вернулась из Милана?

— О подробностях этого возвращения мы узнали только сегодня утром по телефону из центрального комиссариата Милана. К ним обратился водитель такси, прочитавший в утренней газете сообщение о несчастном случае с американкой на озеро Комо. Он посчитал своим долгом рассказать полиции, что накануне в три часа дня к нему в такси села дама, внешность которой соответствовала приметам, описанным в газете. Дама не разговаривала по-итальянски, а только по-французски, с явным английским акцентом. Она попросила отвезти ее в Белладжио. Водитель колебался, учитывая дальность поездки, превышающей его ежедневный пробег. Незнакомка настаивала, пообещав прилично заплатить. Наконец таксист согласился, и час спустя высадил ее в нескольких метрах от порта. Никакого багажа у дамы не было.

— Даже чемодана? — удивился Жофруа.

— Ничего. Я отправил фотографию с документа мадам Дюкесн с нарочным в Милан. Водитель такси сразу же опознал свою пассажирку. Теперь вы знаете главное, месье. Все остальные объяснения видятся мне излишними до процедуры опознания. Вы в силах сейчас пойти туда?

— Я должен… — прошептал Жофруа. — Мне надо ее увидеть.

Ему пришлось приложить огромные усилия, чтобы подняться с кресла и последовать за комиссаром. Перед входом стоял его запыленный автомобиль.

— Я вряд ли смогу сейчас вести машину, господин комиссар.

— Мы поедем на моей.

В пути взгляд Жофруа блуждал по живописным берегам озера, заполненным разноцветной людской массой. Придавленный случившимся, он думал: «Разве можно представить существование в этом раю любви и красоты места под названием “морг”?»

Фасад здания, к которому они подъехали, был совершенно непримечательным, обшарпанным и без всякой вывески. Лишь трехполосый флаг — зелено-бело-красный — указывал, что это заведение принадлежит государству.

Жофруа с комиссаром очутились в маленькой невзрачной комнатке с убогой меблировкой, состоявшей из нескольких плетеных стульев и деревянного стола. За этим столом сидел человек в фуражке, единственной работой

которого, видимо, было ведение скорбного журнала посетителей, лежащего перед ним.

— У вас есть при себе документы? — спросил комиссар у Жофруа. — Здесь необходимо их предъявлять.

— У меня есть паспорт.

— Очень хорошо.

Пока служащий записывал номер паспорта, Жофруа спросил:

— Вы говорили, господин комиссар, что нашли в сумочке моей жены ее удостоверение личности. Но там должен был находиться и паспорт. Перед отъездом в Милан я посоветовал взять его с собой, если придется заполнять анкету в отеле. Она же была иностранкой.

— Паспорта в сумочке не было.

— Однако она его туда положила при мне.

Поднявшись из-за стола, работник морга сказал комиссару несколько слов по-итальянски и вышел из комнаты.

— Придется две-три минуты обождать, — перевел полицейский. — Судебно-медицинский эксперт еще здесь, он сейчас подойдет. Его зовут доктор Матали. Он считается светилом в своей области.

Открылась дверь. Доктор был не очень молод, его добродушное лицо, покрытое красными пятнами, странным образом контрастировало с его профессией. Глаза, спрятанные за толстыми роговыми очками, светились умом. Они казались даже насмешливыми. Жофруа тут же испытал чувство инстинктивной неприязни к этому толстяку в белом халате, призванием которого было копаться в человеческих останках. Голос у врача, тем не менее, оказался приветливым.

— Мне известно, что вы француз, месье. Я хорошо говорю по-французски, и это упростит процедуру. Обещаю — она не займет много времени. Но чтобы не задерживать вас потом, хотел бы выяснить, желаете ли вы еще на несколько дней оставить тело в морге или же получить сертификат на захоронение, чтобы как можно быстрее переправить мадам Дюкесн во Францию?

Жофруа открыл было рот, чтобы попытаться ответить, но слова застряли у него в горле.

— Извините за несколько странный вопрос: мадам Дюкесн действительно было 27 лет, как это указано в ее удостоверении личности?

— Ну конечно же, доктор.

Тот задумчиво покачал головой.

— Пойдемте со мной, месье. Вы тоже, господин комиссар.

Жофруа последовал за ним по узкой лестнице, ведущей в подвальное помещение. Следом шел комиссар.

Они оказались перед двустворчатой дверью с матовыми стеклами. Работник, поджидавший их, распахнул одну створку. У Жофруа подкосились ноги, он чуть не упал. В длинной низкой комнате со сводчатым потолком он увидел шесть мраморных столов. Пять были пусты, на шестом лежало человеческое тело, накрытое белым саваном. Подойдя к этому столу, доктор повернулся к Жофруа и комиссару, застывшим на пороге.

— Подойдите, пожалуйста, сюда. Это необходимо.

Полицейский взял Жофруа под руку и мягко, но настойчиво заставил сделать несколько шагов вперед. Когда они оказались рядом со столом, доктор Матали сдернул простыню, и их глазам предстало обнаженное тело Эдит.

Жофруа, в ужасе отпрянув, застыл, потрясенный. Его вытаращенные глаза не могли оторваться от трупа.

— Вы узнаете тело? — спросил врач.

Жофруа не ответил. В его голове звенело: «Вы узнаете… Вы узнаете тело…» — как будто этот вопрос, записанный на долгоиграющую пластинку, долетал из какого-то другого мира. Узнал ли он это тело? Эту неподвижную человеческую массу, эту мертвую грудь, эти длинные волосы, прилипшие к отекшему лицу, эту вздувшуюся шею, эту мраморность кожи? И да, и нет… Все это не имело никакого отношения к его любви…