Пляска одержимости
Шрифт:
Посетитель был очень подозрительным. Выглядел бродягой, он не мог сказать точно, пацан или девчонка. Капюшон на лице, куртка размером явно больше требуемого не особо помогали в распознавании. Сейчас такая молодежь шла, не различишь: ноги у всех тощие, как спички, а на лице все смазливые. Теперь это считалось модным, в его времена — пижонством.
Котобуки лишь горестно вздохнул, вспоминая былое.
Но потом случилось именно то, что он, собственно, и ожидал. Пацан — он условно обозначил посетителя мужчиной, плечи были широкими, лицо больно диким, на его памяти девочки-воровки обычно старались убедить красотой и умением работать ручками — схватил пару онигири и дал деру. Рванул так быстро, словно спринтер, что Котобуки даже открыть
Котобуки сделал пару шагов вперед и прицелился — большего ему было и не нужно. Воришка не бегал зигзагом, явно неумелый новичок, что сделало дело еще проще. А в остальном помогут импланты. И, уже было собрался выстрелить, как…
Замер и опустил пистолет. И несколько раз моргнул. Потому что…
Да ну нет. Бред какой-то. Он же даже не стрелял.
Жалкий воришка споткнулся на ровном месте и, вдруг согнувшись пополам и следом едва не растянувшись, прокатился кубарем добрых несколько метров, прежде чем остановиться и сжаться в клубок. Смотря на это зрелище, Котобуки вылупил глаз и раскрыл рот от удивления — он никогда не видел ничего подобного. Много воров перевидал, разных, отбитых, но, чтобы таких — кто облажался бы на ровном месте — никогда. Хотя сам в юности порой такой чуши делал, что это мгновенно блекло на фоне. Поступил на работу в корпу, например. Ну, это уже дело былое. С другой стороны, всегда же что-то бывает впервые, вот, может, таковой попался и ему — самый невероятный в мире вор-неудачник.
И, дойдя осторожно до виновника всей этой шумихи, наблюдая со стороны, он убедился, что воришка больше не собирался двигаться и сбегать, после чего за несколько шагов очутился рядом с ним и взглянул с подозрением. Осторожно перевернул ногой на спину, на всякий случай держа беглеца на мушке. Сюрприза в лицо получить не хотелось, а стрелять Котобуки умел быстро. Вновь же, спасибо работе на корпорацию. Никогда не пренебрегайте даже теми знаниями, что вам глубоко в душе отвратны, мудрость из трущоб Эдогавы.
Он полагал, что это будет совсем мальчишка, лет двадцати или меньше, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что воришка старше. Может, и не мужчина: при ближайшем рассмотрении лицо показалось андрогинным, но меткий глаз сразу отметил, что скорее женское, пусть и несколько грубоватое. Со своей изюминкой, разумеется, осуждать чужую внешность Котобуки не мог, пока сам выглядел как картошка. Да и не будь у него вторая жена похожа — не понял бы. Ну, тоже не старая, сопля еще, для него-то, но уже явно не мелочь. Хотя не для Котобуки — от этой мысли он ухмыльнулся и, сев на корточки рядом с виновником ситуации, схватил ее за плечо и развернул к себе, после чего похлопал по щекам.
Ноль реакции.
Девчонка находилась в глубоком обмороке, и, кажется, наслаждалась им изо всех сил.
Даже без сознания она продолжала сжиматься в клубок, и в руках у нее Котобуки увидел тех самых два несчастных онигири. Сначала это его позабавило, но потом он еще раз с сомнением глянул на ее лицо — и те остатки улыбки, что оставались, исчезли окончательно. Он не был жестоким: не любил воров, но и бесчеловечным ублюдком назвать себя не мог, хотя по жизни совершил много довольно безжалостных решений. Судя по впалым щекам, воровством кое-кто занимался не от хорошей жизни, как было сейчас модно среди молодежи. Признаться, он уже давно привык не проявлять жалости по отношению к местным, заколебали своими шаловливыми пальчиками, но впервые на его жизни воришка отключался не где-то поодаль от выстрела в ногу, а просто потому, что силенок не хватило. Да и онигири были целы. Хоть обратно на прилавок ставь, совершенно
Покривив ртом, Котобуки огляделся по сторонам. В такое время на этой улочке мало кто бывал, и сейчас они были тут только вдвоем. Он не особо горел желанием помогать, пусть даже и чувствовал жалость. Видят боги, и так не выстрелил, пожалел. А потому, цокнув, он схватил незадачливого вора за капюшон и оттащил ее подальше с дороги, на то, то некогда назвали бы «газоном»: небольшой закоулок, не особо приметный со стороны. Онигири он, разумеется забрал, и, выпрямившись, отряхнул руки. Ну и отлично. Очнется — сама поймет, что не сработало, а больше ее в свой комбини Котобуки пускать намерен не был. Вот это да, это правильно. Довольно улыбнувшись себе под нос собственной же щедрости, он отвернулся и неторопливо побрел в обратную сторону, рассчитывая наконец отправиться спать. Тяжело было без посменщика, терялась прибыль от редких (но все же существовавших) ночных посетителей, да и тех, кто приходил во время его отсутствия, но что он мог поделать? Поди найди тех, кому сейчас можно было довериться… Он, черт возьми, не был фиксером, чтобы знать надежных парней, а никакой шиноби не захочет сидеть за кассой, выжидая прибытия очередных гостей.
С этими мыслями он прожил ночь и весь последующий день; но все никак не мог забыть зрелища, что увидел. Черт. Кто бы подумал, что он был настолько впечатлительным? Может, стоило надавать девице по шее, отругать, не малая же, должна была бы понять; некоторых воров после пары пинков под ребра он вроде как даже убеждал прекращать херней страдать. Вряд ли они прямо совсем завязывали, но задумывались точно, это он по их гнусным рожам видел. А тут? Если причиной воровства действительно была нужда… Мысль про посменщика продолжала маячить на горизонте, но Котобуки торопливо отогнал ее рукой. Нет уж, нет уж. Он не собирался брать на работу вора. Один раз украл — все, клеймо. Как срыв предохранителя.
Размышляя об этом, он барабанил пальцами по столу.
Или стоило поговорить?..
Черт. Вдруг человеку просто нужна была помощь. Он же сам был корпоративной рыбешкой, выброшенной на берег: знал, каково это, когда от тебя все отворачиваются. Совсем отчаянные идут в шиноби, но он тогда обладал зачатками адекватности, а потому ввязался в стезю более мирную, пусть по-своему и криминальную. Рисковать своей шкурой на заданиях ему не прельщало совершенно. Почему эта не пошла? Хотя, вон, отрубилась на бегу, о чем вообще речь? Шиноби — из тех неадекватных, что по крышам гоняют, а не отключаются от простой беготни.
На всякий случай он покосился в сторону двери.
Клиентов сегодня было мало, и те в основном шли за продуктами. Местная бабуська, владевшая целым подвалом по сборке оружия всех мастей, чудесная женщина; близнецы, дети местного алкоголика, которые работали курьерами и воровали по мелочи, но только не у него, и иногда притаскивали интересное, что сгребали за определенную плату; пара «одокуро» без особой жажды выебнуться, притащившие ему в этот раз стащенную у кого-то хромированную ногу, которую Котобуки им милостиво починил. В общем, тишина, образно говоря. Бывали дни, когда дикие заказы сыпались один за другим, а была подобная пора затишья. В чем-то это даже было хорошо. Не сказать, что он особо нуждался в деньгах, предпочитал более глубокомысленный подход, что могло быть только в спокойной обстановке.
Но какое тут спокойствие? Мысли так и лезли.
Наконец, не выдержав, он все же вышел из комбини, вновь включив турель. Вечерело; постепенно зажигались фонари. Котобуки шел вперед, неторопливо, держа пистолет в кармане; знал, что стоит какому-то умнику выскочить, то тот тут же получит выстрел в колено. Он немного замедлился перед все тем же переулком, куда оттащил бессознательное тело, размышляя, что, наверное, со стороны это было похоже на очередного наркомана, уснувшего на улице, и помолился богам, надеясь, что ничего тут не найдет, но…