Пляж
Шрифт:
Но потом я нашел ее. Грегорио показывал мне ее ближе к вечеру: скалы уже полностью находились в тени, и на их фоне расщелина выглядела темной. Теперь же, в лучах утреннего солнца, неровные края расщелины казались на фоне черного гранита белыми.
— Как негатив, — вслух сказал я, смеясь над своей ошибкой.
С футбольного поля снова донеслись крики. Команда Багза отыграла один мяч.
Кораллы
Под тяжестью двух камней величиной с грейпфрут я опустился на дно и сел на песок, скрестив ноги. Потом я положил камни на колени,
Вокруг меня повсюду виднелись коралловые рифы — расцвеченные яркими красками пагоды, сливающиеся и расползающиеся в горячих тропических водах. При моем появлении что-то съежилось в глубине их сводов. Движение было едва заметным — просто по цветным созданиям скользнула волна света. Я присмотрелся получше, стараясь определить природу странного явления, но кораллы оставались такими же, как и раньше.
Передо мной лежало странное существо. В моей голове мелькнуло название — «морской огурец». Но я вспомнил его лишь потому, что слышал о подобных обитателях моря. А иначе я мог бы с таким же успехом принять его за… морской кабачок. Существо было больше тридцати сантиметров длиной и толщиной с мое предплечье. На ближайшем ко мне его конце было множество крошечных щупалец. Отломив кусочек коралла, я дотронулся до существа. «Огурец» не пошевелился и не подвинулся. Осмелев, я потрогал его пальцем. Ничего мягче мне в жизни не приходилось трогать. Шелковистая плоть лишь слегка напряглась, и я отдернул руку из страха порвать его кожу.
Чем дальше, тем страньше, улыбнувшись, подумал я. Сдерживание дыхания отнимало у меня много сил. Стук крови в висках и нарастающее давление в легких говорили о том, что у меня осталось воздуха меньше, чем на двадцать секунд пребывания под водой.
Я посмотрел вверх. Над моей головой было еще примерно два метра воды, и я различал неясные очертания ног Кити, свисавших со скалы. Он спокойно болтал ими в воде, как ребенок, сидящий на высоком стульчике, чем привлекал внимание небольшой голубой рыбы. Рыбу главным образом интересовали его лодыжки. Каждый раз, когда они приближались к ней, она бросалась вперед, как бы намереваясь запустить в них свои зубы, но внезапно останавливалась в двух с половиной сантиметрах от цели. Когда же его лодыжки удалялись, рыба двигала плавниками и отплывала назад, наверное, кляня себя за недостаток смелости.
Под маску, на висках, потекла холодная струйка воды. Поскольку я, глядя вверх, запрокинул голову, ищущий выхода воздух начал срывать маску с моего лица. Я быстро опустил голову, надавливая на стекло, чтобы восстановить герметичность маски, но было уже поздно. Под нее просочилось уже слишком много воды. Я скинул камни с колен и начал подниматься на поверхность.
Проплывая мимо Кити, я поддался внезапному порыву и цапнул его за лодыжку, сложив пальцы вместе, чтобы мои ногти были будто ряд зубов.
— Зачем ты это сделал?
Я растирал лицо, зудевшее в тех местах, где к нему прилегала маска. Кити растирал свою лодыжку.
— Это одна маленькая рыбка, — начал я объяснять, а потом неожиданно рассмеялся.
— Какая еще маленькая рыбка?
— Она хотела куснуть тебя, но ее подвели нервы.
Кити покачал головой:
— Я
— Здесь водятся акулы?
— Миллионы. — Он ткнул пальцем на скалы позади себя, указывая в открытое море, а затем снова покачал головой. — Я даже подпрыгнул на месте.
— Извини.
Я выбрался из воды и сел возле Кити на скалу.
— Там, внизу, просто замечательно. Хорошо бы поплавать с аквалангом или с чем-то в этом роде. Одной минуты в кораллах совершенно недостаточно.
— Можно поплавать с пожарным шлангом, — сказал Кити. Он вытащил из кармана пластмассовую коробочку из-под фотопленки. В коробочке лежали кусочки ризлы и травка. — Два года назад я побывал в Уджунг Кулоне. Ты был там?
— Я был в Чарите.
— В Уджунг Кулоне есть коралловые рифы, и местные ребята приспособили там для подводного плавания пожарные шланги. Можно какое-то время оставаться под водой, однако нельзя свободно двигаться. Тем не менее…
— Разве у нас здесь найдутся пожарные шланги?
— Нет.
Я подождал, пока Кити свернет косяк.
— Значит, ты много путешествовал.
— Да. Таиланд, Индонезия, Мексика, Гватемала, Колумбия, Турция, Индия и Непал. Еще Пакистан. Если это можно назвать путешествием. Я был три дня в Карачи проездом… Зачтешь мне его?
— Вряд ли.
— По-моему, оно тоже не считается. А ты много путешествовал?
Я пожал плечами.
— Я никогда не был ни в Америке, ни в Африке. Я только шатался по Азии. И по Европе. Кстати, как насчет Европы? Будем ее засчитывать?
— Если ты не засчитываешь мне Карачи, то нет. — Он закурил косяк. — Какое твое самое любимое путешествие?
Я задумался на секунду-другую.
— Придется кинуть жребий между Индонезией и Филиппинами.
— А самое неудачное?
— Наверное, путешествие в Китай. Я паршиво провел там время. Я пробыл там пять дней и ни с кем не разговаривал, кроме тех случаев, когда заказывал еду в ресторанах. Между прочим, еда была ужасной.
Кити засмеялся:
— Самым неудачным моим путешествием было путешествие в Турцию. Я собирался задержаться в стране на два месяца, но уехал уже через две недели.
— А самое удачное?
Кити оглянулся по сторонам, глубоко затянулся и передал косяк мне:
— Таиланд. Я хочу сказать, это место. На самом деле это не Таиланд, раз здесь нет таиландцев, но… Да. Это место.
— Это место — единственное в своем роде… Сколько ты уже здесь?
— Года два. Даже больше. Я познакомился с Сэл в Чианграе, и мы подружились. Попутешествовали вместе. Потом она рассказала мне об этом месте и взяла меня сюда с собой.
Я бросил погасший окурок в воду:
— Расскажи мне о Даффи. Никто не хочет говорить о нем.
— Да. Все были ошеломлены, когда услышали о нем. — Кити задумчиво почесал свою щетину. — Наверное, не меня надо спрашивать. Я его почти не знал. Или совсем не знал. Он держался на расстоянии, во всяком случае, от меня. Конечно, я знал, кто он, но мы особенно не разговаривали.
— Кто же он все-таки был такой?
— Ты что, шутишь?
— Нет. Я же сказал, что никто не говорит о нем, поэтому…
Кити нахмурился:
— Разве ты еще не видел дерево? Дерево у водопада?
— Да нет.