«пм-150»
Шрифт:
Скайдрите уже была возле него.
– У меня сегодня хороший день. – Она положила руку на грудь, успокаивая дыхание. – Только утро, а я уже один раз оказалась умнее модели. Наверно, это из-за вас… Идемте теперь в сад, и там я кончу рассказывать о «ПМ-150».
На лестнице он спросил:
– Вы еще и балерина, да?
– Как – балерина?.. Ах да, в ваше время это была профессия.
– Да. – Ему вдруг захотелось подчеркнуть, как он бесконечно старше ее. Назло себе. – В мое время – профессия.
– Теперь не так. Я просто
– А театр стоит?
– Да. Весь старый город остался таким, каким был в девятнадцатом веке. Невский, набережные, Летний сад. Теперь это большой музей. (Они уже вышли в сад.) Сохранились улицы, по которым ходили Пушкин, Достоевский. А Смольный такой же, как при Ленине. В эпоху революции. Вы, наверно, не знаете, что сейчас в старый город даже нельзя въезжать на механическом транспорте. Только на извозчиках или пешком.
– А извозчики – это, кажется, лошади?
– Да. Повозка, которую тянут лошади. Как двести лет назад. – Скайдрите повернулась к Андрею: – Ведь, собственно говоря, мы и сейчас в Ленинграде. Вы не знали? Но это, конечно, совсем другой город.
– Знал. – Он вспомнил, что на «Лебеде» за день до приземления говорили, что принимать будет Ленинград. А вокруг него раскинулся огромный парк с дубовыми и сосновыми рощами, и только на больших расстояниях друг от друга были разбросаны ансамбли зданий. Значит, города на Земле теперь стали как сады.
Андрей вдруг увидел, что на аллеях довольно много народу. Город!
– Ну вот, – сказала Скайдрите, – теперь вы посмотрели «ПМ-150». Ее показывают всем прибывающим с других планет, чтобы они могли принять участие в дискуссии. Наш институт поставил на обсуждение человечества такой вопрос. Теперь модель доведена примерно до умственного уровня человека. Следует ли передать еще большую сумму положительных знаний и доверить некоторую часть научной работы? Разгрузить человечество в определенном отношении.
– Как? – не понял Андрей. – Чтобы она думала за людей? Мыслила? Решала научные проблемы? Но разве она может?
– В известной степени сейчас уже может. Вы же видели, что «ПМ» мыслит вполне логично. Некоторые считают, что, когда модель получит больше знаний, она сумеет не только решать, но и ставить перед собой научные проблемы. Скачок, переход из количества в качество.
– Но подождите! А что тогда будут делать люди? Ведь человечество выродится, если исчезнет необходимость мыслить. Будет похоже на роман Уэллса «Машина времени».
– Нет, нет, – сказала Скайдрите. – Не бойтесь. Это не так уж страшно. Наверно, когда был изобретен лук со стрелами, многим тоже казалось, что, раз не нужно будет догонять оленя на бегу, люди разучатся бегать и погибнут. А Гутенбергу противники печатного станка говорили, что теперь никто не захочет учиться писать. Но ничего ужасного не
– Скайдрите!
Оба оглянулись.
– Здравствуйте, Скайдрите, можно вас на минуту?
– Извините меня, – сказала девушка Андрею. – Я скоро.
Она и юноша в белом плаще сделали несколько шагов в сторону, потом медленно пошли по аллее, разговаривая. Юноша в чем-то старался убедить девушку, а она отказывалась, упрямо качая головой.
Андрей смотрел, как они уходили все дальше и дальше. Сначала он стоял на середине аллеи, затем отошел к большому дубу. Минуты бежали.
Вот и все, сказал он себе. Чего мне, собственно, еще ждать? Ей нужно было рассказать мне о модели. О «ПМ-150». И она уже рассказала.
Но он продолжал ждать.
Прошла еще минута. Скайдрите и юноша на другом конце аллеи сделались уже совсем маленькими фигурками.
Андрей решил, что сосчитает до двадцати. Если Скайдрите не повернет обратно, он пойдет туда, где провел ночь. В тот жилой корпус.
Он досчитал до пятнадцати. Скайдрите и юноша остановились, повернулись друг к другу. Сердце у Андрея екнуло. Но в следующее мгновение двое опять шли по направлению к институту.
Когда Андрей зашагал по аллее, утреннее чувство одиночества к тоски с новой силой охватило его.
Пройдя около километра, Андрей понял, что попадает не туда, куда ему нужно. Впереди аллея кончалась. В просвете между двумя рядами дубов сияло небо, как если бы Андрей находился на высокой горе.
Дойдя до конца аллеи, он остановился, пораженный распахнувшейся перед ним панорамой.
Местность террасами спускалась вниз. Впереди, в десяти или пятнадцати километрах от него, замыкая широкую долину, возвышалась группа огромных зданий. Русла широких проспектов омывали их, как воды могучей реки омывают скалы; Там и здесь среди зданий врезывались хребты холмов, поросших густыми лесами. Справа раскинулось море, лежал остров, соединенный с городом смело брошенным мостом из одного-единственного многокилометрового пролета.
Все сияло под солнцем, голубое небо сливалось вдали с голубым морем. А внизу все было наполнено движением.
Толпы людей заливали проспекты и движущиеся дороги. По другим трассам катили бесчисленные экипажи. В небе огромный самолет неслышно тянул к городу, а в другом месте почти вертикально вверх поднималось нечто похожее на дирижабль.
И все было исполнено такой мощи и энергии, так сильно и круто сворачивали дороги и улицы, так гордо вставали здания навстречу им, что казалось, будто здесь поется непрерывный гимн Человеку.