Пнумы
Шрифт:
– Что или кто эти создания?
– Эпизоды из истории Чая. Это то же, что и наша собственная жизнь. Там – шивван, прилетевший на Чай более семи миллионов лет назад. Это один из самых старых кристаллов – напоминание о давно прошедших временах. Сзади – гйеи, которые основали восемь королевств и которых искоренили фесазы, в свою очередь прилетевшие с красной звезды Хси. Там – другие, которые уже давно канули в вечность.
Группа шла вдоль по тропе. Черные памятники имели золотистые и серебристые обрамления; существа с двумя, тремя, и четырьмя
Рядом с ними единственный вонк наблюдал за группой усердно работающих людей. За всеми этими группами – мимо единственного пустого пьедестала – дорога вела вниз к неторопливой черной реке, на поверхности которой виднелись серебристые водовороты. Возле реки стояла клетка из серебристых прутьев. В ней находилась Зэп-210. С неподвижным лицом она наблюдала за приближением группы. Вдруг она узнала Рейта; на ее лице отразились противоречивые чувства: горе и радость, облегчение и отчаяние. Одежду, бывшую на ней на поверхности, у нее забрали, и она оставалась только в белой нижней рубашке. Рейт почти не мог говорить. Тем не менее, он с усилием спросил:
– Что вы с ней сделали?
– Она обработана жидкостью №1. Она укрепляет, формирует и расширяет вены для жидкости №2.
– Выпустите ее.
Зэп-210 выбралась из клетки. Рейт взял ее за руку, погладил по коже.
– Теперь ты в безопасности. Мы снова вернемся на поверхность.
Он спокойно подождал несколько минут, пока она плакала у него на груди от облегчения и нервного потрясения. Пнумы придвинулись ближе. Один из них сказал:
– Мы требуем возвращения всех карт.
Рейт вымученно улыбнулся.
– Не так быстро. Я должен выдвинуть и другие требования – но не здесь. Идем! Вечность действует на меня угнетающе!
В отшлифованном сером мраморном зале Рейт смотрел на совет старейшин пнумов.
– Я человек. Меня задевает, что я вынужден наблюдать, как представители моей собственной расы ведут неестественную жизнь пнумеков. Им не позволяется рожать нормальных человеческих детей. Дети, находящиеся сейчас под землей, должны быть выпущены на поверхность, и там за ними должны ухаживать, пока они смогут начать самостоятельную жизнь.
– Но это значит закат для пнумеков.
– Совершенно правильно, а что тут такого? Ваша раса существует уже семь миллионов лет, а может, и того больше. А пнумеки, которые вам служат, есть у вас лишь последние двадцать или тридцать тысяч лет. Так что, потеря не должна уж очень по вас ударить.
– Если мы согласимся, что тогда будет с картами?
– Все карты
– Но этого недостаточно! Нам в этом случае придется жить в постоянном страхе!
– Здесь вам не удастся обвести меня вокруг пальца. Я должен как-то держать вас под контролем; мне нужна гарантия, что мои требования будут выполнены. Когда-нибудь вы получите карты обратно – когда-нибудь в будущем.
Несколько минут пнумы вполголоса разговаривали. Наконец один прошептал:
– Твои требования будут выполнены.
– Тогда выведите нас снова на соляную равнину около Сивиша.
Соляная равнина спокойно лежала под лучами заходящего солнца. Карина 4269 висела в мутно-желтой дымке над горами, отражаясь в башнях дирдиров. Рейт и Зэп-210 подошли к старому сараю. Из конторы показалась худая фигура Анахо. Он пошел им навстречу.
– Планер уже здесь. Ничто нас больше не задерживает.
– Тогда поторопимся. Я еще никак не могу поверить, что мы свободны.
Планер из-за сарая поднялся в воздух и скользнул на север. Анахо спросил:
– Куда мы летим?
– В степь Котан – южнее того места, где мы впервые встретились.
Они летели всю ночь: через голые степи Кослована, над Первым Морем, над болотами Котана.
В предрассветных сумерках они пересекли границу степи, и Рейт стал внимательнее смотреть вниз на проплывавшие под ними пейзажи. Они перелетели через лес; Рейт показал на поляну.
– Здесь я приземлился на Чае. Лагерь эмблемного племени был восточнее. Там, возле зарослей метельчатых кустов, мы закопали Онмале. Садись там.
Планер приземлился. Рейт вышел из него и медленно направился к лесу. Он увидел, как сверкнул металл. Из зарослей вышел Трез и неподвижно застыл, пока Рейт шел к нему.
– Я знал, что ты обязательно прилетишь.
Трез изменился. Он стал мужчиной и даже более того: на его плече был медальон из металла, дерева и камня. Рейт сказал:
– Ты выкопал эмблему.
– Да. Она позвала меня. Где бы я ни был, до меня доносились голоса; это были голоса всех владельцев Онмале, которые кричали мне, чтобы я достал ее из тьмы. Я вынул эмблему на свет. Теперь голоса молчат.
– А космический корабль?
– Готов к старту. Здесь и четверо техников. Один остался в Сивише, двое испугались и сбежали через степь в направлении Хедайи.
– Чем раньше мы улетим, тем лучше. Лишь тогда, когда мы уже действительно будем в Космосе, я смогу поверить, что нам удалось отсюда улететь.
– Мы готовы.
Анахо, Трез и Зэп-210 вошли в корабль. Рейт еще раз посмотрел на небо. Он нагнулся, дотронулся до земли Чая и пропустил сквозь пальцы горсть пыли. После этого он тоже вошел в уродливый корпус. Дверь закрылась и уплотнилась. Загудели генераторы. Корабль поднялся в небо. Поверхность Чая быстро удалялась. Планета стала круглой, превратилась в серо-коричневый мяч и вскоре исчезла, как исчезает дурной сон.