По книге

Герберт Фрэнк Патрик

Луч теперь был неподвижен, его окружало лишь едва заметное зарево. Темп чистильщиков упал. Еще оставалось несколько минут тестовой программы, но Инг сомневался, что будет еще один бросок в подпространство. В конце концов вырабатывается условный рефлекс на импульсы передачи. Можно почувствовать, когда луч собирается открыть свое крохотное окно сквозь световые годы.

– Я видел, как ушли оба чистильщика, - заявил Инг.
– Мне не показалось, чтобы их разорвало на части или еще что-нибудь - просто они вспыхнули и исчезли.

– Энергия

поглотилась, - сказал Вашингтон.

– Может быть.

Инг подумал с минуту. В нем нарастало подозрение. Он знал, как его проверить. Вопрос был только в том, пойдет ли на это Посс? Трудно сказать, видя его нынешнее настроение. Инг подумал о своем друге. Темнота и изолированность этого места внутри трубы придавали голосам снаружи бестелесность.

– Посс, окажи мне любезность, - сказал Инг.
– Дай мне прямую лэшграмму. Ничего заковыристого, просто с демонстрационного броска. Не пытайся пробиться в подпространство, просто хлестни его.

– У тебя что, дырка в голове? Любое биение может достичь подпространства. А ты собираешься вымостить путь луча пылью...

– Мы слегка повредим стены трубы, я знаю. Но это чистый луч, Посс. Я его вижу. Мне только нужна небольшая пульсация.

– Зачем?

"Могу ли я ему довериться?" - размышлял Инг.

Решив рассказать лишь часть правды, он проговорил:

– Я хочу проверить темп чистильщиков во время программы. Дай мне монитор мусора и перекрестный учет для каждого наблюдательного поста. Сфокусируй их на чистильщиках, а не на луче.

– Зачем?

– Ты сам увидишь, что активность чистильщиков не согласуется с условиями луча, - сказал Инг.
– Что-то там не так - накопившаяся ошибка программирования или... я не знаю. Но мне нужны какие-то реальные факты, чтобы двигаться дальше, физический учет во время биения.

– Ты не получишь новых данных, прогоняя тест, который можно повторить в лаборатории.

– Это не лаборатория.

Вашингтон проглотил это, потом буркнул:

– А где ты будешь во время биения?

"Он сделает это", - подумал Инг и сказал:

– Я буду здесь, возле анодного конца. Биение здесь будет иметь наименьшую амплитуду.

– А если мы повредим трубу?

Инг заколебался, вспомнив, что сейчас его друг на ответственном посту, а не за кружкой пива в баре. Впрочем, ни слова о том, кто мог контролировать эту беседу... а этот тест был жизненно важен для той идеи, что стучалась в сознание Инга.

– Уважь меня, Посс.

– Уважь его, - проворчал Вашингтон.
– Хорошо сказано, но лучше в таких делах не шутить.

– Подожди, пока я займу позицию. Прямое биение.

Инг принялся карабкаться вверх по склону трубы из желтой зоны в серую, а потом в белую. Здесь он повернулся, изучая луч. Он был тонкой пурпурной ленточкой, протянувшейся влево и вправо - покороче в левую сторону, к аноду. Длинный конец его, уходивший к катоду в каких-то двенадцати километрах вправо, был тонким цветным жгутом, прерываемым вспышками

пролетающих чистильщиков.

– В любое время, - сказал Инг.

Он приспособил опоры костюма к изгибам трубы, втянул руки в бочкообразный верх и включил счетчик обзорной платы на запись передвижений чистильщиков. Теперь пошла самая трудная часть - ждать и наблюдать. Тут у него внезапно появилось ощущение изолированности. Инг задумался, а правильно ли он поступает? Во всем этом было что-то от сожжения мостов.

Что говорится в "Руководстве"? "В планировании изощренных исследований роли специфических факторов нет смысла, пока не известно, присутствуют ли эти факторы".

"А если их там нет, вы не можете их изучить", - подумал Инг.

– Вы будете серьезно относиться к своей работе, - проворчал он. Потом Инг улыбнулся, подумав о трагикомических лицах, отчетливо увидев за декларациями "Руководства" мордатого председателя правления. Ничего не оставлено на волю случая - ни одна задача, ни один пункт личной опрятности, ни одно физическое упражнение. Инг считал себя экспертом по руководствам. Он обладал обширной коллекцией, охватывающей всю эпоху человеческой письменности. В минуты скуки Инг развлекал себя отборными цитатами.

– Я цитирую, - сказал Инг.
– "Объективный работник делает как можно большую подборку данных и анализирует их относительно отдельных факторов, чья связь с рассматриваемым феноменом и должна быть исследована".

– И что это, черт возьми, должно означать?
– спросил Вашингтон.

– Черт меня дери, если я знаю, - ответил Инг, - но это прямо из хейфовского "Руководства".
– Он прочистил горло.
– Что слышно от твоих станций насчет темпа чистильщиков?

– Чуть повысился.

– Дай мне отсчет до биения.

– Пока никаких признаков. Там... подожди-ка минуту! Здесь какая-то активность - двадцать пять... двадцать секунд.

Инг начал считать.

Ноль.

Прогрессия крохотных вспышек началась далеко справа от него и промерцала мимо с нарастающей яркостью. Они казались неясным пятном, оставившим тускло мерцающий послеобраз. Сенсоры на подошвах его костюма начали докладывать о падении мусора.

– Святой Голден!
– пробормотал Вашингтон.

– Сколько мы потеряли?
– спросил Инг. Он знал, что дела плохи, намного хуже, чем ожидалось.

Пауза длилась довольно долго, потом раздался потрясенный голос Вашингтона:

– Накрылось сто восемнадцать чистильщиков! Это невозможно!

– Ага!
– воскликнул Инг.
– Они разбросаны по всему полу. Вырубай луч, пока в него не попала пыль.

Луч исчез с датчиков лицевой пластины Инга.

– Это то, что должно было случиться, Инг?

– Вроде того.

– Почему ты меня не предупредил?

– Ты бы не дал мне это биение.

– Ну, и как, дьявол побери, мы будем все это объяснять? Отчет будет на моей шее, как...