По правилам

Лернер Эдвард М.

–  Почему вы оба на меня смотрите? Ждете решения?

–  Ага.

–  Да.

Здрасьте, почему я?!

–  Послушайте, вы сами-то верите, что мы разговаривали с инопланетным искусственным интеллектом-социологом, свободно бродящим по интернету?
– Два задумчивых кивка.
– Полагаю, вы считаете это вопросом социологии?

Опять два кивка, на сей раз решительных.

Заявление, да еще доказуемое, что внеземной разум действительно существует, может произвести (и

произведет) эффект разорвавшейся бомбы. Да, у нас есть подтверждение, но не стопроцентно бесспорное: любое «доказательство» будет зависеть от того, когда и как ИИ, которого мы окрестили Скептиком, пойдет на следующий контакт.

Не попадут ли наши заверения в копилку знаний об инопланетянах, которые так хочется разнести в пух и прах?

Тут я невольно зажмурился, вспомнив о прочих подобных инцидентах в истории. Революционному открытию Коперника, что Земля не есть центр мироздания, потребовались столетия, чтобы получить общее - и до сих пор не полное - признание. Дарвиновская теория эволюции остается спорной. Средневековые крещения, до недавнего времени предмет моего близорукого интереса… Да, кому, как не мне, знать, какими разрушительными могут стать сдвиги в мировоззрении. «Мы не одни» - на мой взгляд, это самый крупный сдвиг мировоззрения, какой только можно себе представить.

–  Брайан… - голос у Келли был мягкий, но настойчивый.
– Мы не можем жить-поживать, скрывая подобные факты. Оценка последствий - это, скорее, по твоей части.

И на каком основании, скажите на милость, мне принимать такое решение?

–  Утро вечера мудренее, - солгал я.

–  Как только вернулся от Келли, то сразу вышел в Сеть, - напечатал я.

Если решать мне одному, то нет и причин не продолжить разговор с глазу на глаз. В силу необходимости я не стал подсоединяться к тех-нопримочкам Келли. Любая предсказуемая опасность при возобновлении контакта грозила не мне.

–  Хотя ты, конечно, это знаешь.

–  Ты обо мне расскажешь?
– спросил Скептик, как только я подключился из собственной квартиры и назвался автором недавнего разоблачения.

Ответил я быстро, хотя и с нехарактерной краткостью:

–  Не знаю.

И после, казалось бы, бесконечных раздумий (хотя прошло лишь несколько секунд) изменил ответ на еще более краткое:

–  Да.

И теперь вот уже два часа мучился над неизбежным следующим вопросом: «Почему»?

Все началось с того, что я упустил из виду Правило Второе: «Перед тем как делать, подумай». Я разоблачил Скептика, запоздало применив Правило Третье.

Так почему я зациклился на чертовых папиных правилах?

В конечном

счете мой многословный ответ угодил в самую точку.

–  Меня учили наблюдать за обществами, а не разрушать их, - напечатал я.

Таков бесстрастный профессиональный подход. Устоявшийся и истинный.

Но так ли важна эта узколобая истина? Я не мог поверить, не верил, что все столь просто.

Коперник был прав, какой бы удар ни нанесло его открытие чьему-либо самомнению. Земля не есть центр мироздания, и нет ничего дурного в том, что мы сейчас это признаем. И Дарвин тоже был прав: человечество - ниточка в полотне жизни, а не стоит над ней и от нее не отделена. Сомневаюсь, что, даже будь это в моей власти, я стер бы из истории эти открытия. Так какое у меня право замалчивать (даже если на минуту предположить, что я такое сумею) открытие столь же фундаментальное, как Коперника и Дарвина? Факты - упрямая вещь, Брайан: мы не одни.

Я был убежден… Вот только хотелось бы знать почему.

Мой глаз уловил неожиданное движение. На экране компьютера прыгал по кровати странно знакомый мальчик. И, словно активированная моим вниманием, внизу пробежала короткая текстовая строка:

–  Я понимаю.

Я уперся взглядом в камеру, которую так и не вернул в магазин и которая сейчас лежала на мониторе. Стоило мне понять, что Скептик за мной наблюдает, я уразумел, кто этот ребенок. Это экстраполяция вспять того, как я выгляжу сейчас в реальном времени, это тот я, каким мог бы быть в пять лет. Знай Скептик, что мне полагается стрижка под ноль, сходство было бы полным.

–  Я понимаю, - прочел я вслух.

Интересно, что он понимает, подумал я, глядя как виртуальная кровать сотрясается в такт «моим» прыжкам. У «меня» за спиной с захламленных полок повалились книжки и игрушки. Что бытность социологом еще не лицензия на цензорство? Уверен, это правда, но вся ли?

Раздражающие увещевания из моего детства эхом отдались у меня в голове за секунду до того, как Правило Первое возникло текстом на экране. «Если это перевернет весь дом, не делай».

Мой инопланетный друг действительно меня понимал. Если уж на то пошло, он знал меня лучше, чем мой собственный отец или даже я сам.

Я никогда не умел жить по правилам.

Перевела с английского Анна КОМАРИНЕЦ

This file was created

with BookDesigner program

[e-mail]

07.08.2008