По пути Ориона

Данилкин Евгений

— Тебя что-то беспокоит? Это твоё первое плаванье? — Орион кивнул в ответ. Ему хотелось поговорить с кем-то и хорошо, что моряк заговорил первым. — Тогда всё понятно. Ты боишься. Я угадал? — Орион улыбнулся и вновь кивнул. — Ладно, давай спускайся, я уже всё сделал. Поскорее бы уже берег скрылся.

— И что будет?

— Увидишь. Наверное.

Слова Сайморола насторожили мальчика в очередной раз: " Куда же я попал? Одни тайны". Он обернулся к берегу. Большой камень на верхушке горы с одной стороны и замок Лавариона с другой, как маяки поднимались над городом, который уже исчез из вида. Орион пытался вспомнить его тенистые, узенькие улочки, большой, шумный порт, запомнить его таким, но взор опять упал на замок. Мрачный, нагонявший тревогу даже из далека, встревожил в памяти мгновения страшного разговора в кабинете Лавариона. Порыв ветра привёл Ориона в чувства. Надувшиеся паруса относили судно всё дальше и дальше. На главной палубе ровным счётом ничего не происходило, каждый, спрятавшись от взгляда капитана, занимался чем-то. Кто копошился

на носу у бушприта*, кто-то драил безжалостно палубу, а кто-то и вовсе спрятавшись от солнца и глаз капитана бездельничал в тени. Увидев Ориона, Крикс улыбнулся, но через секунду опять наблюдал в подзорную трубу как скрывается земля за горизонтом. Когда макушка замка скрылась из вида, движение на корабле оживилось, матросы стали бегать по палубе, вскарабкиваться на реи и настроение у всех было приподнятое. Все приготовились и ждали чего-то, ждал и Орион. Он ничего не понимал, что происходит, а спросить, у кого-нибудь боялся.

В отличии от своего спутника, Фуку долго ждать не пришлось. Как только корабль поднял паруса, на камбузе закипела работа. Началась она с выпитой коком бутылочки черудеи. Тот не забыл и о Арубатуре, плеснув ему в кружку этой жидкости. Отказываться Фук не стал, вспомнив при этом почему-то поговорку: "Черудея- лучший друг

*Бушприт- Горизонтальная или наклонная мачта, на носу судна.

пирата"! От этих слов его самого передёрнуло, а кок расхохотавшись

во всё горло, подлил помощнику ещё. И на сей раз, Арубатур не стал отказываться и после выпитой ещё по одной кружке, он и кок стал

закадычными друзьями. Под пенье песни о чёрном пирате, который

забыл дорогу домой, они принялись чистить картофель. Правда, в основном чистил Фук, а кок беззаботно горланил песни, время от времени опрокидывая внутрь любимую жидкость.

— Свет! Куда я попал? — Прошептал Фук. Он. не поднимая головы, чистил картофель, пытаясь подпевать неизвестные мелодии песен. Впервые у него не нашлось места для шуток. Когда горизонт поглотил сушу, картошка была сварена, а последние куски мяса поджаривались на сковороде. Несмотря на большое количество выпитого, кок держался на ногах уверенно и посмеиваясь над неуклюжим помощником, ловко переворачивал мясо на сковороде.

— Тихо! — Пронеслось над судном. — Капитан говорить будет!

Тишина накрыла корабль. Даже на камбузе оборвалась очередная песня о храбром пирате. Все были готовы слушать капитана.

Он строго осмотрел команду, затем выпрямился, поправил китель и сказал, так, что звук сотряс воздух и испугал царствующую тишину, заняв её место. Эхо отнесло его слова в каждый уголок судна, от кормы до носа.

— Друзья, я скажу одно! — Он сделал паузу. Пауза затянулась, давая ему насладиться нетерпением команды. — Свобода!

"Ура!!!" — Сотрясло судно, кто-то стал плясать, кто-то стал обниматься. Одно Орион понял: произошло что-то важное, то, чего моряки ждали очень долго.

Спуск с горы оказался не менее сложным. Лес с этой стороны был намного реже и солнце палило беспощадно. Высокие травы путались в ногах, заставляя путников не единожды упасть и скатываться вниз на несколько метров. Обливаясь потом, Ентри вспоминал прохладную воду на вершине горы, но Мариа переносила эту жару на удивление легко. Прохлада лесов на неё действовали не лучшим образом, но почему, она не знала. Пока её самочувствие не вызывало особых опасений, она спешила пройти как можно больше, уйти подальше от Ливуда. Дикин, поспешавший впереди, оглядывался назад, на верхушку горы, не появилась ли там погоня, но вершины уже видно не было и значит, охранники не близко. Это немного успокаивало Дика. Ему удалось выиграть первый раунд, выбраться из города незамеченным, но он не сомневался, что гору рано или поздно будут прочёсывать и надо убраться подальше от неё. И они шли и шли вниз, где у подножья горы их ждала маленькая, но густая рощица. В её тени прятался ручеёк, журчание которого можно было услышать даже со склона и у всей троицы было сейчас желание поскорей добраться до него. Они спешили, но в спешке ноги снова запутывались в траве и как подкошенные путники падали наземь. Ентри ругался, от простого бурчания он перешёл чуть ли не на крик и как его не успокаивал Дик, мальчик не унимался. На просьбы утихомирить свой пыл, Ентри ещё больше злился и пинал, обвиняя во всех их бедах, траву.

Наконец тень рощицы укутала их. Холодная вода ручья утолила жажду и смыла пот. Весёлое щебетание птиц, прячущихся от солнца в ветвях деревьев, снова умиротворило Ентри. Он упал возле ручья, раскинув широко руки, прикрыл глаза, глубоко вздохнул и произнёс:

— Всё! Никуда далее.

У Дика на этот счёт были другие соображения. Идти, бежать и прятаться. Поэтому, отдых их был не долгим. Ентри снова принялся бурчать по поводу беспрерывного бегства.

После рощи они попали на залитый солнцем луг. Яркий свет ударил им в глаза, хоть солнце и находилось за спинами путешественников. Трава здесь была выше, чем на склоне, она достигала плеч спутников и это не могло не радовать Дика. Увидеть их с дороги было трудно и поэтому, можно было продолжать путь не оглядываясь по сторонам. Но и луг закончился, подойдя к границе леса. Это уже был не тот лес, что на склонах горы. Сейчас он был густой, дремучий. Тень, таившаяся в нём, переходила во мрак после нескольких метров. Даже палящее солнце не могло побороть темноту леса. Путники вошли в него. Торчащие корни деревьев было трудно разглядеть,

те предательски прятались в земле и только споткнувшимся путникам напоминали о себе. Теперь о спешке Дикин не думал. Осторожность и внимательность завладели им. Ребята шли за ним как мышки, стараясь не отставать ни на шаг. Усталость вновь охватила Мариа. Она опустив голову, чуть сгорбилась и так продолжала путь. Пропустив девушку вперёд, Ентри не сводил с неё глаз, от чего раз за разом спотыкался о корни. Лес становился всё глуше. Тропинок в нём не было и это настораживало мальчика. Лес находился не так далеко от города, но люди сюда видимо не ходили. Ветви деревьев смыкались всё плотнее, заставляя останавливаться, а то и вовсе поворачивать в сторону. Ентри поднял голову. Солнце видно не было, даже её вездесущие лучи не могли пробраться сквозь густые кроны деревьев. Паника подкралась к нему. Он боялся заблудиться. Однажды Ентри заплутал и это ни к чему хорошему не привело. Вдруг его передёрнуло, он вспомнил о карте и судорожно стал шарить в потайном кармане своей жилетки. Она там. Маленький, мятый клочок бумаги, из-за которого он попал в эту передрягу. Ему захотелось всё бросить и повернуть назад. Но поглядев себе за спину и вся охота тотчас пропала. Темнота следила за ними меж ветвей и пугала не меньше чем неизвестность. Он прибавил шагу, пригибаясь под ветвями, догоняя Сараллона. Дик шёл медленно, осторожно переступая через торчащие корни и раздвигая низкие ветви. Он, как и ребята, дороги не знал, куда их выведет лес и выведет вообще, не ведал. Но где-то за лесом должна быть деревня с кузницей и маленькой гостиницей. Он помнил это и шёл твёрдо на север, не подавая ни тени сомнения. Несколько раз он был в ней, но тогда он ехал верхом и по дороге. Тогда путь занимал не более часа. Теперь они бродили по лесу более трёх часов и близости какого-нибудь жилья видно не было. Если они не успеют до вечера выйти, тогда ночевать придется прямо здесь. Охранники их вряд ли найдут, но у них был ещё один враг. Ещё более сильный, более злобный. Он может найти их где угодно. Сама темнота служила ему. Эта мысль ускорила шаг Дика, а с ним и остальных. Идти по-прежнему было тяжело. Низкие ветви смыкались всё плотнее и плотнее, возводя перед путниками забор, да и кусты бургачара* путались в ногах. " Надо же, выбрались из города, так нет, взяли и заблудились в лесу. Следопыты". — Мысленно негодовал Ентри. Но его недовольство прошли, как только впереди промелькнул солнечный свет. Снова он радостно встречал выбравшихся из леса путешественников.

Деревня находилась сразу после леса. Её крайние домики можно было увидеть, не преодолев последние его преграды. Из-за массивных ветвей красовались покатые крыши с печными трубами. Лес затрещал и загудел, как только путники покинули его. Толи ветер гулял по ветвям и листве, толи духи леса провожали гостей, прошедших все испытания. Так или иначе, маленькая, невзрачная деревушка, встала перед ними. Гостиницу было найти не трудно. Широкое, двухэтажное здание выделялось на фоне неказистых домиков жителей деревни. Она находилась прямо возле дороги и это единственное, что смущало Дикина. По дороге должны были шнырять ищейки Лавариона и хозяина гостиницы могли оповестить об их возможном появлении. Другое дело- кузница. Она находилась на другой окраине деревни и до троицы отчётливо доносились удары молота. Кузнеца Дуко знала вся округа, в том числе и Сараллон. Он был не беден, имел скот и олиткопов. Обратиться к нему было бы надёжней. И беглецы тронулись обходить деревню. Они вновь зашли в лес, но тот уже не препятствовал им. Не

*Бургачар- невысокий, густой, хвойный кустарник, растущий в тенистых местах и на склонах гор. Цветёт раз в пять лет и имеет ярко-синие цветы.

теряя из виду крайние домики, они достаточно легко преодолели деревню и вышли к ограде, за которой, у подлеска стоял оштукатурен- ный сарай, с дымившейся на крыше трубой. Окон не было и свет в помещение давал огонь из горна. Дик окликнул хозяина, но из-за ударов молота он и сам не надеялся, что его кто-нибудь услышит. Однако из распахнутой двери кузнецы появилась чёрная голова какого-то юноши. Он был не старше Ентри, но физически намного превосходил его. Выйдя на солнце, он не одобрительно посмотрел на странников и задал ожидаемый вопрос:

— Кто такие? — Его мускулы на солнце выглядели ещё более устрашающе, сжатые кулаки походили больше на молоты, чем на руки. Хотя Мариа это покорило. Она смотрела на выпачканного сажей юношу раскрыв рот, после расплывшегося в улыбке.

— Мы к мастеру Дуко. — Выкрикнул Дикин юноше. Тот подошёл к воротам и встал от странников на расстоянии вытянутой руки.

— Мастер Дуко занят. У вас заказ?

— Нет, мы по личному делу.

Выпачканный юноша стоял с минуту, рассматривая гостей, но посчитав, что они, по-видимому, никакой опасности не несут, впустил их. В кузнице было жарко и душно, несмотря на распахнутые ворота. Из-за грохота молота, Ентри не слышал собственного голоса и только когда встретивший их юноша сообщил кузнецу об их приходе, тишина резко появилась, лишь угли потрескивали в горне.

— Приветствую тебя, мастер Дуко! — Поклонился Дикин. Мариа и Ентри последовали его примеру.

— А я тебя знаю. Ты управляющий Лавариона!? — По интонации голоса Дуко нельзя было понять, толи рад кузнец, толи нет. Дикин вновь одобрительно поклонился. — Что тебе надо здесь? — На сей раз, раздражение в голосе дало понять — хозяин кузницы не очень-то рад видеть гостей.

— Нам нужны олиткопы. — Ответил Дик, как будто не слышал раздражение Дуко.

— Я слышал, тебя ищут? Что-то не поделили с Лаварионом? Поглоти его зло.