По темной стороне
Шрифт:
Девять уделов, три из которых, самые большие и богатые — Мглистый, Талый и Туманный. Остальные не имели своих названий и на карте обозначались именем того, кто ими владел.
Земли Темных от земель Светлых отделяла Сумеречная зона, серебристая лента на карте, разделяющая материк на две части. Светлая империя, в отличие от Тёмных земель, была больше похожа на лоскутное одеяло. Там не было уделов, зато были домены и доли. Очень много доменов на светлой
Я покрутила карту, любуясь тем, как серебрится на свету линия Сумеречной зоны.
Подробная, очень красивая и полезная карта, тем не менее, казалась не полной. В смысле, материк на ней был весь, и даже названия четырёх морей и одного океана, омывавших его берега, были указаны, но дальше была только темнота. Словно за пределами этого материка мира и не существовала. Меня это смущало, но набраться смелости и расспросить обо всем хищника я так и не смогла.
Неделю я жила в его замке, ела его еду и терроризировала его мочалок, но так и не узнала даже имени.
Изучая библиотеку в сумасшедшей надежде найти способ вернуться домой, я почти не вспоминала о хозяина всех этих богатств.
А ведь одна эта библиотека сама по себе была богатством. Да по сравнению с ней даже Вашингтонская Библиотека Конгресса США, которую многие считали невероятной — просто скромное книжное хранилище.
Здесь были тысячи, сотни тысяч книг. Иногда мне казалось, что даже миллионы.
Первые дни я боялась заходить очень далеко, прекрасно понимая, что могу просто не найти дороги назад и потеряться среди стеллажей.
Но потом осмелела и уже давно перестала бояться. Мочалки меня найдут в любом случае, у них выбора другого не было.
Теперь я стала их единственной работой.
Каждый вечер, возвращаясь в свою спальню с больной головой и словно разбухшими глазами, я обессиленно заваливалась на кровать, почти сразу засыпая.
Сон, как правило, был один и тот же. Я возвращаюсь домой, мирюсь наконец с родителями и выхожу замуж за их Костеньку. Все хорошо, все счастливы, год холодной войны позади, а я быстро забываю весь этот кошмар.
Зачем я вообще спорила? Ну захотели родители, чтобы я в двадцать лет замуж вышла, а через годик осчастливила внуками, ну так и что?
Это только маме разрешено в тридцать лет первого ребенка рожать.
А мне пора бы и о семье подумать, так как дорогая родительница уже внуков хочет.
Диплома бакалавра достаточно, убеждали меня дорогие родственники, сервируя стол перед приходом Костеньки. Зачем тебе магистратура, удивлялись они, расставляя салаты и нарезку.
Детки это счастье, вколотили они последний гвоздь в крышку моего терпения.
И я взорвалась. И рассказала все, что думаю о счастливом материнстве в двадцать
Стыдно мне за то, что я наговорила за весь год так и не стало… до этой недели.
Теперь я очень жалела, что не согласилась тогда на все.
Да, сейчас бы, скорее всего, сидела на огурчиках и выбирала имя будущему ребёнку, зато в привычной обстановке, в полной безопасности.
Мочалка, та что побольше и посмелее, подергала меня за штанину.
Женской одежды в замке не было, зато была мужская. Просто горы мужской одежды, среди которой найти хотя бы пару приличных вещей на невысокую меня далеко не богатырской комплекции оказалось очень сложным делом. Но я справилась, и теперь мой гардероб состоял из трёх пар брюк, пяти сорочек, одного чуть великоватого камзола и двух пар сапог.
С носками дело обстояло проще, портянки хорошо садились на все ноги без разбора.
А вот нижнее бельё шить пришлось самой. В итоге я разгуливала в рубашке с чужого плеча, штанах с чужой задницы, зато в дизайнерских, эксклюзивных труселях ручной работы.
— Уррр, — мочалка ещё раз подергала меня за сапог, указывая лапкой на часы.
Что интересно, понимали меня эти создания прекрасно, но говорить не могли.
На часах, огромных и чёрных, фосфоресцирующая часовая стрелка уверенно указывала на фосфоресцирующую восьмёрку.
Восемь вечера, пора кушенькать.
Нехотя отложив карту, я поднялась.
— Ну, пойдемте.
Завтракала и ужинала я в комнате, обедала, как правило, прямо в библиотеке, заныкавшись под стол и бессовестно нарушая правила. С едой в библиотеку нельзя?
Нам все можно.
Мочалки мне нравились. Особенно когда не улыбались, демонстрируя весь набор своего разгрызательно-перемалывательного арсенала.
Они терпеливо выслушивали все мои жалобы, не насмехались, приносили все, что просила и послушно водили по замку, не давая заблудиться.
Иногда мне очень хотелось их потрогать, возможно, даже потискать, но я не решалась.
За все семь дней я так и не встретила ни одной живой души в этом замке, что заставляло быть настороже все время, не поддаваясь безрассудным порывам.
Семь дней я еще как-то успешно этим занималась, ещё два дня старательно делала вид, что бдю, а на десятый совершила страшную ошибку.
Ходить по мрачному замку в двенадцатом часу ночи — плохая идея, но мне не спалось, а в библиотеке осталась очень интересная книга по истории Светлой империи.