По ветру

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Литературный редактор: Анастасия Маркелова

Издатель: Лана Богомаз

Генеральный продюсер: Сатеник Анастасян

Главный редактор: Анастасия Дьяченко

Заместитель главного редактора: Анастасия

Маркелова

Арт-директор: Дарья Щемелинина

Руководитель проекта: Анастасия Маркелова

Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина

Верстка: Анна Тарасова

Корректоры: Наталия Шевченко, Мария Москвина

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

– Скажите, Элеонора, что вас вдохновило на эту книгу?

Эля слегка опускает голову и тянется левой рукой к правой стороне шеи. Она понятия не имеет, как такой жест растолковали бы специалисты по паралингвистике, да и знатоки из «Что? Где? Когда?» не смогли бы определить, что в черном ящике ее эмоций прямо сейчас. Говорят, что правду легче всего сказать в шутку, а ей кажется, проще о ней написать песню, короткий емкий твит или целую книгу – она порой использует все возможные опции – про то, что вслух не произнесешь, даже наедине с собой.

– Жизнь. – Эля пожимает плечами, прекрасно понимая, что так отвечает каждый первый. – Она подкидывает такие сюжеты, что любая фантазия уступает.

– Значит, книга основана на реальных событиях? – Модератор презентации на секунду запинается, словно решает в своей голове сложное уравнение совести, но сдается и продолжает: – Из вашей собственной жизни?

Эля усмехается, приоткрывает рот,

чтобы ответить, но на выдохе снова получается только смешок – и никаких слов. Она чувствует, как все ждут ответ, как пристально смотрят из зала виновники торжества – ничья история ведь не идет в одиночку. Так и эта книга выросла из переплетений и перекрестков, из судеб людей, которых не хотелось бы обидеть вот такой нелицеприятной правдой, упакованной в твердый переплет с сентиментальным названием «По ветру».

– Вся жизнь, которая хоть как-то со мной соприкасается, – моя, так что ответ на ваш вопрос: да. – Зал то ли охает, то ли гудит в предвкушении. Есть особое наслаждение в том, чтобы украдкой заглянуть в чужую жизнь. И книги – идеальный инструмент, ведь автор вроде как сам разрешил. – Но это не мемуары и не автобиография, это – фикция.

Саркастичное хмыканье она даже не слышит – рисует в своей голове. Потому что знает, что там, в зале, кое-кто сейчас именно так и сделал. Другой человек сгорбился, прячась в воспоминаниях, как в броне. Третий – улыбнулся. Три ее личных зрителя и палача ждут, что она скажет дальше.

Весь остальной зал ожидает того, что она никогда не произнесет.

Модератор сверяется с планшетом и продолжает:

– История начинается в родительском доме Стрельцовых…

Родительский дом светился пылающими окнами, как новогодняя гирлянда – коих, кстати, было с лихвой навешано на голых ветках садовых деревьев. Смотрелось это угрюмо: тонкие, угловатые, темные палки в окружении мерцающих огоньков – странная попытка оживить то, что всю зиму должно быть мертвым.

Эля вжала ладонь в центр руля, морщась то ли от неприятного звука клаксона, то ли от того, что братец снова игнорировал ее попытки въехать во двор. Бросать машину у калитки не хотелось, а чипа от ворот у нее давно уже не было. Спустя еще минуту тяжелые металлические ставни все же отворились, разрешая Эле вкатиться внутрь, словно она прошла фейсконтроль и была допущена в это святое место. Так уж повелось, что язвить по поводу семьи, их общего некогда дома и всей этой родовой темы разрешалось по большей части только ей: все давно свыклись с ее «дурным» характером и манерой разговаривать, не упуская возможности вставить шпильку-другую.

Пока Эля выбиралась из машины – отстегнуть ремень, снять с держателя телефон, забрать сумку с пассажирского кресла, – ворота за ней закрылись, отрезая от довольно шумного минского пригорода. У нее всегда складывалось именно такое ощущение, с самого детства, словно за периметром их участка идет какая-то другая жизнь, а здесь, у них, и время течет по-другому, и все кажется каким-то отстраненным и не имеющим к миру никакого отношения.

– Привет, – послышался мягкий голос из-за плеча.

– Белка? – Эля уставилась на сестру, словно та как минимум восстала из мертвых, а не смотрела на нее из-под отросших завитков челки. – Тебя сюда каким ветром? Мишка оформил возврат?

– Ох, Элеонора Александровна, – сестра вздохнула, оставляя без ответа последний пассаж. – А сама как оказалась здесь?

– Была недалеко. – Машина отозвалась резким звуком сигнализации, и Эля спрятала ключи в карман. – Домой ехать долго… Уже поздно, а я еще и голодная, как стая гиен!

– Ты надеялась найти здесь еду? – Белка захихикала. – Эль, родители второй месяц как филиал компании открывают бог знает где, а Тёмыч, как ты помнишь, не так уж преуспевает в домашнем хозяйстве.

– Знаю я, в чем преуспевает Тёмыч. Пошли уже, мелочь!