Победа. Том 1
Шрифт:
На мгновение у меня возникло желание сказать Чарли, что он для меня марсианин. Если он действительно любит свою Джейн, а ока его, то...
Впрочем, говорить все это не имело никакого смысла.
– Ладно, Брайт, - сказал я устало.– Живи по своим законам. Мне они кажутся дикими.
– Ты не любишь Америку?
Брайт смотрел на меня пристально-выжидающе.
– Я никогда не был в вашей стране, но люблю ее, - ответил я.– Только не ту, которую видел
– А какую?
Я не стал объяснять Брайту, что собираюсь посвятить свою жизнь изучению истории Соединенных Штатов.
– Сражающуюся, - коротко сказал я.
– То есть когда мы вместе воевали?
– Нет, не только тогда. Я люблю ту Америку, которая сражается за правое дело. За свою независимость, против рабства. За расовое равноправие, - в вашей гражданской войне я был бы на стороне северян. Я люблю Америку, сражающуюся против фашизма. И ненавижу Америку, делающую бизнес. А теперь давай прощаться. Мне надо работать.
– Делать своп бизнес?– иронически спросил Брайт.
Я промолчал.
Брайт направился к двери, но задержался у порога и нерешительно сказал:
– Слушай, Майкл, ты ведь не знаешь, зачем я сюда приехал.
– Чтобы сделать свой бизнес, - жестко ответил я.
– Не только. Мне нужно было с тобой повидаться.
– На кой черт я тебе понадобился?
– Видишь ли... Мне кажется, Стюарт что-то затевает...– Что именно?
– Не знаю. Если узнаю, сообщу.
– Зачем? Это же не входит в твой бизнес.
– Вне работы я свободный человек.
– Совесть во внерабочее время?
Он ничего не ответил. Прощально взмахнул пустой сумкой и ушел.
Мне потребовалось немало времени, чтобы успокоиться. Упоминание о Стюарте я пропустил мимо ушей. По сравнению с тем, что я прочел в газетах, стычка с этим англичанином казалась незначительной. Но то, что Брайт говорил о бизнесе!.. Это взволновало меня, может быть, больше, чем история с фотоснимком.
Я получил наглядный урок социологии...
Ладно, к черту их грязный бизнес! Я должен работать.
Перепалка с Брайтом отняла у меня не меньше часа...
Однако прошло еще какое-то время, пока я сумел взять себя в руки.
"Ах, - думал я, садясь за стол, - если бы мне удалось опровергнуть все темные догадки, все провокационные предположения западных газет хотя бы одной ссылкой на то, что в самом деле происходит сейчас в Цецилкенхофе!
Привести хотя бы одну фразу, произнесенную за тем круглым столом..."
Я посмотрел на часы. Было без пяти три...
В эти минуты...
В Соединенных Штатах Америки было раннее утро, но генерал
Отчет содержал около двух тысяч слов и был адресован военному министру США Стимсону, хотя предназначался, конечно, президенту. Кроме личной секретарши Гровса, к перепечатке отчета была допущена еще только одна тщательно проверенная машинистка.
На соседней военной авиабазе уже готовили самолет, которому предстояло пересечь и доставить в Потсдам доклад геперала Гровса. Прочитав доклад, президент назовет его началом "новой американской эры",
В эти минуты...
Сталин в своем бабельсбергском кабинете читал очередное донесение Главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке маршала Василевского о ходе переброски советских дивизий к маньчжурской границе, за которой располагалась главная ударная сила Японии - Квантунская армия.
В эти минуты...
Черчилль заканчивал свой ленч с Трумэном в "малом Белом доме". Оркестр Королевской морской пехоты, прибывший вместе с английским премьер-министром, играл в саду заключительный марш. Черчилль был в хорошем настроении - Трумэн еще раз заверил британского союзника в своей полной поддержке.
В эти минуты...
Трумэн, уже не слушая Черчилля, мысленно искал и не находил ответа на вопрос: сказать ли Сталину, что Америка обладает теперь оружием неимоверной силы?..
Впрочем, президент боялся даже подумать о том, что его величайшая тайна может стать известной русским. Но он боялся и другого: встретить жесткий, холодно-уничижительный, исполненный презрения взгляд Сталина после того, как оружие будет пущено в ход и перестанет быть тайной.
"Что я отвечу ему?..– спрашивал себя Трумэн, - Что видел и вижу в этом оружии силу, способную поставить на колени не только Японию, но и весь мир, и прежде всего Россию?.."
Трумэн вздрогнул. На мгновение ему показалось, что находившийся сейчас в своем доме Сталин услышал то, о чем только подумал американский президент.
"Так как же: сказать или не сказать?!"
В эти минуты...
Американские и английские солдаты-автоматчики занимали свои посты у подъездов Цецилиенхофа. Советские пограничники, окружавшие замок, наблюдали за ними сдержанно и безмолвно.
Над Бабельсбергом небо было безоблачно. Сияло солнце. Блики его отражались на зеркальной поверхности озера Невинных дев.
В четыре часа дня должно было начаться очередное заседание Потсдамской конференции.
Конец первой книги