Победить Викторию
Шрифт:
– И не надо.
Морозов демонстративно плюхается на продавленный диван. Да так, что тот, хрустнув, стал проседать под весом бугая. Ни одна мебель этого орангутанга не выдержит! Здоровый, как не знаю кто!
– Ребята, у вас тут своя вечеринка намечается, только на двоих, верно? Тамару я и без вас разыщу. – Насмешливый голос Холодова заставляет обратить внимание на бывшего препода. – Или мне лучше остаться?
– Идите, Ярослав Денисович, я сама справлюсь!
Он лишь недоверчиво ухмыляется, потом, задержав
– Как ты выяснил адрес? Тамара точно не говорила Холодову, я знаю!
Меня этот вопрос очень волнует с того момента, как я увидела этих двоих из ларца у себя на пороге.
– Какая тебе разница? Главное, что я здесь. Не хочешь узнать, как мать твоя поживает? Ее выписали из больницы.
Я не хочу о ней ничего слышать. Знаю, что все с ней хорошо, этого достаточно. Правда, перед глазами сразу же оживают страшные кадры. Совсем недавно это произошло. Мама в аварию попала. Несколько сломанных ребер, перелом ноги, черепно-мозговая травма и еще много страшных медицинских слов, которые я вряд ли забуду. Те несколько дней, когда врачи боролись за ее жизнь, я провела вместе с ней в больнице. И вспоминаю сейчас как самое жуткое время в жизни. Но оно закончилось.
– Мама сделала свой выбор, уйдя от моего отца к твоему. Я тебе уже не раз это говорила. Ничего не изменится, понимаешь? Я не буду с ней больше общаться, деньги мне ни ее, ни тем более твоего отца не нужны. Мне двадцать лет! Я сама о себе позабочусь.
– В какой вуз собралась? В Высшую школу экономики?
Он совсем не слышит, что я говорю. Упертый как бык! И всезнающий бык! Чуть снова не спросила, откуда информация. И сама себе ответила: из деканата нашего бывшего вуза. Они даже консультировали меня…
Мой отчим, он же отец Саши, Морозов-старший, – владелец одного из крупнейших банков у нас в регионе и на короткой ноге с нашим ректором. Я поэтому и уехала в Москву, в надежде, что здесь меня не достанут. Но еще и суток не прошло, как мамин пасынок оказался в Южном Бутове.
– Папа может ускорить твой перевод туда, хочешь?
Подонок! Ненавижу их семейку! Мать мою купил, так решил, что и меня можно.
– Вон пошел отсюда! Возвращайся обратно, и чтобы духу твоего не было здесь!
– Значит, предновогоднего примирения не будет. Уверена?
Вскидывает голову и впивается в меня взглядом. Еле удержала себя, чтобы не поежиться. Морозов – здоровый лось, под два метра, и, кажется, боксер. Окей, он точно боксер, я выясняла. У него и нос с горбинкой, явно ломали, может, и не раз. Но вот глаза совсем не спортсмена. Слишком выразительные, что ли, и проницательные. Я уже давно поняла, что недооценила Морозова. Но эту ошибку я исправлю.
* – Тамара Скалкина и Ярослав Холодов – главные герои романа "Скалка".
Глава 2
Бугай
– Нет, ближе передвинь к стене, чуть-чуть дальше от оконной рамы.
Смотрю, как Морозов, красный весь, пыхтит, но все же двигает эту неподъемную рухлядь. Приятно наблюдать! Это тебе не штангу тягать под присмотром тренера в зале. Мажор!
– Там внутри есть что-то? Ты смотрела? Давай я тебе кровать нормальную куплю. – Он пытается восстановить дыхание, но все равно сбивается на кашель. – Воды дай попить.
А сам стягивает с себя свитер. Все-таки идиот!
– Тут окна продувают, а ты мокрый. Оденься лучше.
Прохожу мимо груды мышц на кухню. Меня этим точно не впечатлить. С детства не люблю качков. Здоровых, агрессивных и тупых! Но от них может быть польза. Как сейчас, например. Приношу в комнату минералку и ставлю ее рядом с полуголым Морозовым. На нем лишь тоненькая майка-алкоголичка.
Он пьет быстро, жадно, неаккуратно. Вода тонким ручейком огибает подбородок, бежит ниже по шее, а потом скрывается за вырезом майки.
– Мне не холодно. Я же Морозов. Фамилию оправдываю в полной мере.
Он самодовольно усмехается, сжимает руки так сильно, что на плечах даже вены чуть вздулись. Павлин эгоистичный!
– Ну раз не холодно, давай шкаф еще передвинь.
Если уж совсем честно, то полуразвалившийся шифоньер не надо было трогать. Умом я это понимала, но вот душа моя требовала избавиться от этого «гроба», который стоял посреди комнаты. И Морозов не подкачал.
– Мать твою!..
Что он там дальше проорал, я не разобрала, потому что грохот стоял такой, что, казалось, мы вот-вот провалимся на первый этаж.
Чихаю, глаза слезятся, пыль кругом, я даже бугая вижу не так отчетливо. Это не шкаф, это какой-то ящик Пандоры. Мало того что, падая, дверца и боковая панель отлетели на стол, от которого тут же оторвались две ножки, так еще и какие-то огромные черные тюки повалились из того, что еще пару минут назад я называла шкафом.
– По идее, где-то тут должны быть скелеты. Может, в этих мешках? Постояльцы предыдущие оставили, а?
Морозов по-хозяйски осматривает комнату, а я с ужасом понимаю, что натворила. Дался мне этот козел! Бесит просто до трясучки, но вот кто это все убирать будет?