Победитель
Шрифт:
– Идем, – страстно шепчет она. – Подышим воздухом.
Сколько времени прошло? Я не хочу выходить: тогда придется открыть глаза, и Джун исчезнет; вместо нее я увижу незнакомую девицу. Но та тянет меня за руку, и я вынужден оглядеться. Джун, конечно, поблизости нет. Из-за мигающих стробоскопов я несколько мгновений ничего не вижу. Она ведет меня через толпу на танцполе и дальше по темному коридору клуба на улицу через никак не обозначенную заднюю дверь. Мы оказываемся в тихом проулке. Здесь лишь несколько
Она прижимает меня к стене и топит в поцелуе. Кожа у нее влажная, и я чувствую под пальцами ее мурашки. Я отвечаю на поцелуй и слышу тихий удивленный смешок, когда разворачиваю ее и прижимаю к стене.
«Она – Джун», – не устаю повторять я. Мои губы жадно впиваются в ее шею, я ощущаю запах дыма и духов.
И тут слышу в наушнике слабый фоновый шум, будто идет дождь или жарят яичницу. Стараюсь не обращать внимания на вызов, даже когда в ушах звучит мужской голос. Вот уж не вовремя.
– Мистер Уинг.
Я не отвечаю. Пошел вон. Я занят.
Несколько секунд спустя снова:
– Мистер Уинг, говорит капитан Дэвид Гузман из Денверской патрульной службы, подразделение четырнадцать. Я знаю – вы меня слышите.
Опять он. Бедняга капитан, ему всегда дают задание связаться со мной. Вздыхаю и отстраняюсь от девушки.
– Извини, – говорю я, переведя дыхание, затем напускаю на лицо виноватое выражение и показываю на ухо. – Дай мне минутку.
Она улыбается и разглаживает на себе платье.
– Пойду внутрь. Найдешь меня.
С этими словами она открывает дверь и исчезает в клубе.
Я включаю микрофон и медленно иду по проулку.
– Что вам надо? – спрашиваю раздраженным шепотом.
Капитан вздыхает и передает послание:
– Мистер Уинг, завтра вечером в День независимости желательно ваше присутствие в бальном зале Капитолийской башни. Вы можете ответить отказом. – Он добавляет себе под нос: – Как вы обычно и делаете. Но предстоящий банкет – исключительнейшее событие чрезвычайной важности. Если решите присутствовать, утром вас будет ждать частный самолет.
Исключительнейшее событие чрезвычайной важности? Никогда не приходилось слышать столько витиеватых слов в одном предложении. Я закатываю глаза. Каждый месяц меня приглашают на какое-нибудь дурацкое мероприятие вроде бала всех генералов или празднества по случаю отмены Анденом Испытаний. Но я им нужен лишь для того, чтобы показать меня и напомнить людям: «Если вы вдруг забыли – Дэй на нашей стороне!» Смотри, Дэй, не спугни удачу.
– Мистер Уинг, – говорит капитан в ответ на мое молчание; он словно прибегает к самому вескому аргументу, – блистательный Президент лично просит вас. И принцепс-элект.
Мои ботинки со скрипом замирают посреди проулка. Я не дышу.
Не слишком-то раскатывай губу, остерегаю
– Который из принцепс-электов?
– Тот, который для вас важен.
К щекам приливает кровь, когда я слышу особую интонацию его голоса.
– Джун?
– Да, миз Джун Айпэрис, – произносит капитан с облегчением, поняв, что его слова заинтересовали меня. – На сей раз она просила передать приглашение в качестве ее личной просьбы. Она будет очень рада видеть вас на банкете в Капитолийской башне.
Голова раскалывается, я с трудом выравниваю дыхание. Все мысли о девчонке из клуба мигом исчезают. За восемь месяцев Джун ни разу не обращалась ко мне. Она впервые просит меня появиться на публичном мероприятии.
– А по какому поводу? – спрашиваю я. – Обычный День независимости? Откуда вдруг такая важность?
Капитан отвечает не сразу:
– Вопрос национальной безопасности.
Мое волнение спадает, – может, он просто блефует.
– И что вы имеете в виду? Слушайте, капитан, у меня есть кое-какие дела. Попытайтесь убедить меня завтра утром.
Капитан бранится себе под нос.
– Хорошо, мистер Уинг. Как вам угодно.
Он бормочет что-то неразборчивое и отключается. Я раздраженно хмурюсь: восторг сменяется устойчивым разочарованием. Наверное, мне пора домой. Так или иначе, пришло время возвращаться – посмотреть, как там дела у Идена. Ну и шуточки. Велика вероятность, что он просто лжет касательно просьбы Джун, ведь если бы она действительно так хотела, чтобы я вернулся в столицу…
– Дэй?
В наушнике раздается другой голос. Я замираю.
Действие галлюциногенов из сигареты уже должно было закончиться. Неужели ее голос тоже игра воображения? Я не слышал его почти год, но узнаю из миллиона других; одного этого звука достаточно, чтобы перед моим мысленным взором возник образ Джун, словно она случайно забрела в этот проулок. Пожалуйста, только не она. Пожалуйста, только бы она.
Неужели ее голос всегда так на меня действовал?
Понятия не имею, сколько я простоял недвижимо, но, наверное, прошло какое-то время, потому что она повторяет:
– Дэй, это я – Джун. Ты меня слышишь?
Дрожь проходит по моему телу.
Все взаправду. И правда она.
Тон ее чуть изменился. Неуверенный, официальный. Она словно говорит с посторонним человеком. Мне наконец удается взять себя в руки, я снова включаю микрофон:
– Я тебя слушаю.
И мой голос звучит иначе – тоже неуверенно, тоже официально. Надеюсь, она не слышит в нем легкой дрожи.
После небольшой паузы Джун говорит:
– Привет. – Потом долгое молчание, после которого: – Как ты?