Победитель
Шрифт:
Лу-Энн повернулась к экрану, следя за тем, как в лототрон засыпают шары.
Джексон взглянул на нее.
– Выигрышными номерами будут восемь, четыре, семь, одиннадцать, девять и шесть, в таком порядке.
Достав из кармана бумагу и ручку, он записал числа и протянул листок Лу-Энн.
Та едва не расхохоталась, с уст сорвался презрительный смешок. Который быстро замер, когда объявили первый номер: восемь. Далее один за другим быстро выкатились шары с числами четыре, семь, одиннадцать, девять и шесть, которые и стали выигрышной комбинацией. Бледная как полотно, Лу-Энн уставилась на листок бумаги,
Джексон выключил телевизор.
– Надеюсь, твои сомнения в моих способностях рассеялись. Быть может, теперь мы вернемся к моему предложению?
Лу-Энн бессильно прислонилась к стене. Вся ее кожа зудела, словно в нее впился целый миллион пчел. Посмотрев на телевизор, она не увидела ни проводов, ни каких-либо специальных устройств, способных повлиять на изображение. Видеомагнитофона также не было. Телевизор был просто подключен к розетке в стене. Сглотнув комок в горле, Лу-Энн повернулась к Джексону.
– Черт возьми, как вы это сделали? – В ее приглушенном голосе прозвучал страх.
– Вам совсем необязательно знать эту информацию. Просто ответьте на мой вопрос, пожалуйста. – Он слегка повысил тон.
Лу-Энн сделала глубокий вдох, стараясь совладать с нервами.
– Вы спрашиваете у меня, готова ли я сделать что-то плохое? Так вот, я вам отвечаю: нет, я отказываюсь. Пусть больших денег у меня нет, но я не преступница.
– Кто сказал, что это что-то плохое?
– Прошу прощения, вы хотите сказать, что гарантированно выиграть в лотерею – в этом нет ничего плохого? А по мне, твою мать, это самый настоящий мухлеж. Вы думаете, если у меня мусорная работа, я полная дура?
– На самом деле я очень высокого мнения о твоем интеллекте. Вот почему ты здесь. Но ведь кто-то должен выиграть эти деньги, Лу-Энн. Почему бы не ты?
– Потому что это плохо, вот почему!
– А кому конкретно ты сделаешь плохо? К тому же и формально ничего плохого не будет, если никто ничего не узнает.
– Буду знать я.
– Это очень благородно, – вздохнул Джексон. – Но неужели ты действительно собираешься до конца своих дней жить с Дуэйном?
– У него есть свои плюсы.
– Вот как? Не соблаговолишь их перечислить?
– Почему бы вам не отправиться прямиком в ад? Думаю, следующей моей точкой станет полицейский участок. У меня есть знакомый «фараон». Готова поспорить, ему будет интересно услышать про все это.
Развернувшись, Лу-Энн взялась за дверную ручку.
Наступил тот момент, которого ждал Джексон. Его голос продолжал повышаться:
– И Лиза вырастет в грязном фургоне на пустыре. Если твоя девочка пойдет в мать, она будет необыкновенно красивая. Она достигнет определенного возраста, ею начнут интересоваться молодые мужчины, она бросит школу, вероятно, вскоре появится ребенок, и цикл начнется сначала. Все то же самое, что было с твоей матерью? – Он помолчал. – И что было с тобой? – тихо добавил он.
Лу-Энн медленно обернулась, в ее широко раскрытых глазах блеснули слезы.
Джексон сочувственно посмотрел на нее.
– Это неизбежно, Лу-Энн. Я говорю правду, и ты это знаешь. Какое будущее ждет вас с Лизой, если ты останешься с Дуэйном? А если не он, придет другой Дуэйн, еще один, еще… Ты будешь жить в нищете и умрешь в нищете, и то же самое
Джексон печально покачал головой, словно говоря: «Пожалуйста, не будь такой глупой!»
Лу-Энн крепче стиснула ручку переноски. Испуганная Лиза зашевелилась, и ее мать машинально принялась качать переноску взад и вперед.
– Вы говорите о мечтах, мистер Джексон… У меня есть свои мечты. Большие. Чертовски большие.
Однако голос ее дрожал. Внешне Лу-Энн Тайлер была очень крепкой – результат многолетней суровой борьбы за существование, совершенно бесплодной; но все же слова Джексона – точнее, прозвучавшая в них правда – задели ее.
– Знаю. Я уже говорил, что считаю тебя умной, и всеми своими действиями во время этой встречи ты лишь еще больше укрепила меня в этом мнении. Ты заслуживаешь лучшей участи, однако люди крайне редко получают то, чего заслуживают. Я предлагаю тебе способ осуществить свои большие мечты. – Он щелкнул пальцами, подчеркивая свои слова. – Вот так.
– Откуда мне знать, что вы не из полиции и не пытаетесь меня подставить? – с опаской спросила Лу-Энн. – Я не собираюсь из-за денег отправляться за решетку!
– Ну, это была бы типичная провокация, только и всего. В суде дело развалилось бы. Да и зачем, во имя всего святого, полиции выстраивать такую хитроумную схему, чтобы подцепить тебя?
Лу-Энн прислонилась к двери, чувствуя, как судорожно колотится в груди сердце.
Джексон встал.
– Понимаю, ты меня не знаешь, но я отношусь к своему бизнесу очень и очень серьезно. Я никогда ничего не делаю без веских оснований. Я не стал бы напрасно тратить твое время ради какой-то шутки, и уж точно я ни за что не стал бы напрасно тратить свое время. – В его голосе прозвучала неприкрытая властность, глаза пристально впились в Лу-Энн.
– Но почему я? Почему из всех людей в этом долбаном мире вы постучались именно ко мне? – Она говорила чуть ли не с мольбой.
– Справедливый вопрос; однако я не готов на него ответить, и он не имеет отношения к делу.
– Откуда вам известно, что я выиграю?
Джексон выразительно посмотрел на телевизор.
– Если, конечно, ты не думаешь, что мне невероятно повезло с этим предсказанием, ты не должна сомневаться в исходе.
– Ха! Сейчас я сомневаюсь во всем, что слышу. Итак, если я соглашусь сыграть и все равно не выиграю?