Побег
Шрифт:
– Нет, Заки Юсупович, не знаю. Расскажи.
– Первой на добычу набрасывается самая крупная рыба, так сказать, в авторитете, потом идет рыба поменьше и только в последнюю очередь – мелочь.
Подполковник Беспалый не отдергивал руку – странный все-таки этот старик Мулла.
– Не хочешь ли ты сказать, Заки, что будешь лапать меня первым?
Неожиданно Мулла рассмеялся. Смех у старика оказался звонким, почти юношеским.
– А ты остряк, Александр Тимофеевич!
– Возможно. И все-таки, Мулла, я бы хотел
– Александр Тимофеевич, ты хочешь сорвать торжественный прием. Конечно, мы, зеки, не так богаты, как Министерство внутренних дел. Конечно, я не смогу угостить тебя отменным коньячком, но зековский чифирек ты можешь отведать сполна!
Подполковник Беспалый начал слегка раздражаться. Он высвободил локоть и, повернувшись лицом к старому зеку, сказал:
– Мулла, зачем терять драгоценное время. До рассвета осталось не так много. Давай перейдем к делу, Мулла.
– О каком деле ты говоришь, Александр Тимофеевич? Что может быть важнее человеческого общения? – Беспалый занервничал и спросил в лоб:
– Короче, Мулла, где Варяг?
– О Аллах! – старый зек поднял глаза к небу. – Как же ты нетерпелив, начальник. Неужели тебе не о чем поговорить со стариком?
– Как-нибудь в следующий раз.
– Не обижайся на откровенные слова, Александр Тимофеевич, но он не желает к тебе выходить. Так что я говорю от его имени.
– С чего бы такое пренебрежение?
– Да уж и не знаю. Может, есть за что?
– А мне, Мулла, думается, что причина здесь совсем в другом, – со значением протянул Беспалый.
Мулла в свою очередь многозначительно посмотрел на подполковника и задумчиво произнес:
– Причин всегда много, хозяин…
– Ну да ладно, Мулла, хватит философствовать… Сколько у вас убитых? Как-никак, я отвечаю не только за то, чтобы вы от звонка до звонка тянули свой срок, но еще и чтобы каждый из вас остался целехонек. Что молчишь, Мулла, неужели ты мне в таком пустячке откажешь? Показал бы покойничков – ведь потом же все равно придется их хоронить. Считать вместе придется.
Мулла печально похлопал начальника колонии по плечу.
– Зачем отдавал приказ стрелять? Неужели ты решил, что мы сможем снести заграждения? Или ломануть в тайгу. Ты же опытный человек, начальник со стажем, и понимаешь: так ребята ведь просто куражатся, пар выпускают. На твоей зоне уж почитай годков пять не бузили, а то и шесть. Просто пора пришла – душу отвести, плечи расправить. А ты ОМОН вызвал, начальник… И всяких других специалистов. – Последнее слово Мулла произнес с нажимом, даже как-то скорбно.
– Вот-вот, и я про то же, – подхватил невозмутимо Беспалый. – Хочу взглянуть, все ли снайперские пули попали в цель.
– Ага, ну тогда пойдем, – неожиданно быстро согласился Заки и неторопливым шагом повел Беспалого к бараку, где под грязной простыней покоились усопшие.
Начальник колонии подошел к временно
– Четверо, – бесцветно и даже как-то немного разочарованно прозвучал его голос.
Ноги убитых невинно выглядывали из-под серого савана.
– Взглянуть желаешь?
Беспалый кивнул и, взяв в костистую горсть грубую ткань, осторожно, как будто опасаясь, что курносая и на него обронит свой невеселый взгляд, стал стаскивать его с убитых.
Застывшие, осунувшиеся и как-то сразу постаревшие лица. Венька Ежов, Сергей Прохоров – этих Беспалый хорошо помнил живыми; старшему из них минуло всего-то тридцать лет. Третьего он не узнал – видно, сидел в зоне недавно, не высовываясь, а тут на тебе, угораздило высунуться. Так, а вот этого, должно быть, и положил Голубок. Лицо разворочено, полчерепа снесено, как топором оттяпано, – кошмар… Беспалый невольно поморщился. Действительно, вроде как Игнатов. Рост – под метр восемьдесят, крепкое сложение, широкие плечи. Вроде он. Да-да, точно, его одежда. И… тапки. Эти дурацкие тапки, в которых он вечно ходил по бараку и по лагерю. Да, сомнений нет – это Варяг. Владислав Геннадьевич Игнатов. Смотрящий по России. Хранитель воровского общака, бывший, правда. Теперь уже бывший.
Беспалый аккуратно накрыл трупы простыней.
– Что скажешь, начальник? – участливо поинтересовался Заки. – Уж не Варяга ли ты высматривал?
– Ты всегда был очень неглупым вором, Мулла. Варяга в числе жмуриков нет… Что и требовалось доказать.
Некоторое время они внимательно разглядывали друг друга.
Мулла вдруг посерьезнел и почти вплотную подошел к Беспалому:
– А этот, последний, кого ты так внимательно рассматривал, разве тебе он не показался знакомым? – Беспалый устремил тяжелый взгляд на старика:
– Это?… Он?… Ты-то в этом уверен? – Мулла помолчал и глухо ответил:
– Он, Александр Тимофеевич. Кому же еще быть, как не ему. Твой снайпер убил Варяга, – напирая на слова, тихо, как отрезал старый вор.
Беспалый почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Опытный старик все заметил, все знает. Оба помолчали.
– Ну и что теперь? – не выдержал начальник колонии.
– А что теперь? Трупы сожжем и похороним.
– Прямо сейчас? – Мулла кивнул.
– Сжигать-то зачем? – Мулла усмехнулся.
– Береженого Бог бережет, Александр Тимофеевич. На пожар всегда легче сослаться, сам знаешь.
Беспалый про себя только подивился дьявольской хитрости старого зека, который, по-видимому, тоже имел свой глубокий интерес в смерти смотрящего по России. Коварный старик. Если этот обезображенный труп и вправду Варяг, то этим сразу разрубается гордиев узел всех внутренних проблем в колонии и, главное, кладется конец почти полугодовой схватке с упрямым вором, из которой победителем вышел все-таки он, Александр Тимофеевич.