Побег
Шрифт:
Кажется, это был голос профессора Глаубица, кажется старик был уверен что Олег его уже не слышит.
ВОТ, НОВЫЙ ПОВОРОТ.
Буквально через час после того, уволокли рядового Басова, в подвал заявился Вовчик с длинным куском армированного пластмассового шланга и пакетом.
-Банный день парни, - мыться.
-Как?- осведомился Сибиряк подходя к решетке.
-Просто, дорогой, просто, - говорил Вовчик прилаживая шланг к смесителю
-А одежду? – осведомился рядовой Сергеев.
-Одежду бросайте на пол перед клеткой, я вам новую принес и полотенца раздам.- Словно рачительный завхоз заявил Вовчик засучивая рукава.
Когда парни разделись, Вовка дал им по микроскопическому куску хозяйственного мыла, какие лежат в гостиницах и поездах, и стал поливать в меру теплой водой из шланга. После раздал каждому вафельные полотенца напоминающие скорее о поездах, чем о казарме, и черные шорты. С шортами вышла заминка, долго выясняли где чей размер. Сибиряк поначалу натянул на свою задницу шорты причитавшиеся рядовому Сергееву, парню достаточно щуплого телосложения. Но после разобрались.
Перемена сулила нечто хорошее. Но пока ничего не происходило, в камерах было сыро, лежать на мокрых досках, неприятно.
Рядового Басова все не было, спрашивать мелькавших Вадима и Вовчика было опасно, да и в общем его участь сейчас никого не интересовала.
Но фортуна благоволит некоторым, между его камерой и камерой отсутствующего Олега по кличке Че Гевара рухнула стенка. Стенки, выложенные в один кирпич, действительно уже были гнилыми. Наверное, если бы Олег изнутри не отковырял почти всю штукатурку, она бы еще постояла, но без штукатурки она просто осыпалась, к великой удаче обоих отсутствующих пленников. Решетка к слову устояла, поскольку была вмурована намертво в капитальные стены, и по сути являлась единой для всех камер.
Напуганный таким поворотом дела, Крысообразный приказал перевести пленников в другое помещение. Новая камера была больше похожа на советскую тюрьму и имела более человечные условия, чем бывшая псарня. К слову это была та самая камера, в которой коротали свою «последнюю ночь» Степа с Олегом.
Её двенадцать квадратных метров конечно были роскошеством для двоих, но стали большим стеснением для четверых. Хотя в отличие от псарни, тут находились старые матрасы, и воздух был свежее.
Туда же принесли и рядового Басова, совершенно обнаженного, все тело которого было покрыто следами от порки.
Парням стало ясно, что хотя условия быта несколько меняются, правила остаются теми же самыми, за малейшее неповиновение, суровое наказание.
Целый день их никто не беспокоил. До самого ужина, они слегка повеселевшие травили байки и даже не обсуждали возможность побега словно смирились с своим рабским положением.
Только ближе к вечеру, поев дрожащими руками
- Думаю их уже закопали, или скоро закопают.- спокойно ответил Сибиряк.
-А мне кажется что нет, - сказал рядовой Иванов.
– Если бы их казнили, нас бы обязательно отправили смотреть, что бы неповадно было .
-Всяко может быть, - возразил ему Мишка, -меня вот тоже пытали, так кнутом пороли, думал умру, до сих пор все тело болит, а не при вас. А потом казнить решили, распяли на кресте, боль охренительная, как будто все кости выворачивают, да только почему то передумали, и сказали, что я Че Геваре, в смысле Олегу, по гроб жизни теперь обязан.
-Да, что то непонятное творится.- сказал Сибиряк задумчиво и почесал в затылке.
На следующий день их вывели на работу. Заставили расчищать дальше тот же участок от камней, только место где нашли ящик с костями велели не трогать, к слову ни костей ни остатков ящика в яме не было.
Но ближе к вечеру произошло другое событие. Вадим под прицелом автомата отконвоировал парней в их бывшее место заключения, псарню, где запер в клетках сообщив что это «всего на часик», и что их ждёт «приятный сюрприз».
Через двадцать минут томительного ожидания, (какой нах сюрприз?)
В камеру ввели Вовчика, раздетого до плавок и со связанными за спиной руками. В спину его толкал Вадим, следом шел Крысообразный, а замыкал шествие качок в белой футболке и рваных джинсах.
Когда входная дверь была закрыта, Крсыообразный обратился к парням с пафосной речью:
-Как неблагодарны бывают отдельные индивидуумы к своим благодетелям. Несмотря на то, что этому молодому человеку, мы предложили сотрудничество и помощь, но этот уродец подло принялся крысятничать в моём доме…
Далее Крысообразный красочно описал, как Вовчик начал тырить по мелочи красивые вещицы, и наконец опустился до того, что украл у почтенного профессора его золотой хронометр Брегет.
… теперь этого подлеца ждет суровое наказание, а для каждого из вас появился новый шанс, открылась вакансия на его место.
Крысообразный кивнул качку, и качок спустил с потолка лебедку, и куском веревки связал Вовчику ноги и прицепил их к карабину . После чего приподнял его так, что бы спиной Вовчик лежал на полу, а ступни ног висели где то в метре над землей.
Вовчик умолял, плакал, кричал что больше не будет, но качок был неумолим. Он аккуратно снял с себя белую футболку (видимо боясь запачкать) под которой были огромные «лифтерские» мышцы. Обычно такие люди даже руку за спину завести не могут. Кожа качка была покрыта загаром какой обычно получается в солярии , есть в нем ощущение как от покраски.
Качок коротко размахнулся бамбуковой тростью, и нанес по ступням Вовчика первый удар. Все время экзекуции Вовчик вопил и извивался на грязном полу.