Поцелуй врага

Морриган Лана

– А, чтобы не выпить. – Плотный мужчина лет сорока пододвигает бокал ближе к себе. – Мы же отдыхаем.

– А давайте на спор! Давайте?! – Вика вовсю елозит на мужских коленях. – Спор! Спор! Спор! Спор! – скандирует, отбивая ладошками по столу.

– А я согласен. Посмотрим, что будет с твоей подругой после бутылки на двоих. – Влад чуть приподнимается, ныряет взглядом на обнаженный живот, задерживаясь взглядом на серьге в моем пупке. – Мне нравятся дерзкие девочки.

– Без секса! – огрызаюсь я.

– Милашка,

я люблю, когда партнерша находится в сознании. Проиграешь – неделю работаешь у нас уборщицей. А там и о сексе поговорим.

– А если выиграю? – спрашиваю я.

Мужчина усмехается:

– Двадцатка твоя.

– С тебя двадцатка, с меня неделя работы? – уточняю я условия.

– Достойная оплата за уборку, прошу заметить, – он гадко ухмыляется.

– Хорошо, но выпивку выбираю я.

Широкий жест рукой приглашает к заказу.

– Прошу. – Влад протягивает мне рюмку. – За знакомство.

– За знакомство, – я стараюсь улыбаться.

– Между первой и второй промежуток небольшой, – он хмыкает и наполняет рюмки.

– Согласна, – я вновь выпиваю.

– А теперь за любовь, – выкрикивает Вика. – Нужно рюмку держать в левой руке, а ноги поднять под столом, чтобы они не касались пола. Ну же. – Мужчины меняют руки. – Поднимайте ноги. Если вы не верите, я верю в приметы! – протягивает коктейль к центру стола и звонко со всеми чокается.

– Может, нужен перерыв, милашка? – интересуется Влад.

– Нет, – я протягиваю рюмку.

Мы выпиваем четвертую и пятую стопку, остальные за нашим столом больше не пьют, а с азартом наблюдают.

– Как-то скучно. – Вика морщит носик. – Пьете и пьете… и ничего не происходит.

– По рублю за каждую новую рюмку. – Влад кладет купюру в центр стола, глаза мужчины блестят, а движения теряют координацию, но он еще далек от понятия «в стельку».

– Мне нечем ответить.

Я изображаю сожаление, ставлю локоть на стол, подпирая голову. Влад улавливает мои неуверенные движения, улыбается друзьям:

– У тебя есть ручки, милый ротик, симпатичная задница… – Я заставляю себя глупо хохотать в ответ. – Поднимаю до двух рублей взамен на твой рабочий день. И не думай, что сможешь соскочить.

– И не думала. Нам нужна еще выпивка, – последнее слово я произношу с запинкой. Обманчивое ощущение скорой победы только провоцирует мужчину.

– Извините, я припудрить носик. – Вика сползает с колен.

Сейчас ее обязанность привлечь зевак, разжечь интерес, повысить ставки.

– Одиннадцатая, милашка. – Влад самоуверенно улыбается, поправляя купюры в центре стола. – За твой проигрыш, – опрокидывает и ждет.

– За мою победу. Клади денежки, – я показываю пустую стопку.

– Мужики, займите, кончилась наличка, – Влад вновь наполняет рюмки.

Вика не торопится садиться за стол, двигается в такт музыке, которая не оглушает, как в других клубах.

Сюда приходят не только развлечься, но и поговорить.

– Давай я помогу, – я пытаюсь перехватить горлышко бутылки. Виски проливается прямо на стол.

– И-и-и, – Вика громко визжит, – пятнадцатая. Да-а-а-а…– практически ложится на стол, забирает пустую бутылку, разворачивается к соседним столикам, трясет над головой: – Ее никому не победить! Утритесь, вас сделала девчонка! Владик, – выписывает бедрами победный танец. – Владик сдулся! Владик сдулся!

Положив руки на стол, мужчина старательно удерживает равновесие, поднимает голову, но его взгляд полностью расфокусирован.

– И это ваш самый стойкий? Кто-то еще хочет попытать удачу? – уточняет Вика.

– Я! – вызывается другой.

Сворачиваю купюры вдвое и прячу выигрыш, убирая под плотную резинку топа.

– Эд, не дури, ты же видишь, что с ней что-то не так, – отговаривает один из друзей. – Какая-нибудь особенность организма или гормональный сбой… Влад в говно, а у нее и язык не заплетается.

А меня задевают слова «с ней что-то не так».

– Да напилась масла перед клубом, сейчас ее бомбанет, – находит Эд правдоподобное объяснение.

Забыв запрет, я возвращаюсь взглядом к блондину. Если жить среди оборотней, точно никто не скажет, что с тобой что-то не так. И как это, жить в стае? Жить в семье, где на тебя не посмотрят, словно на урода? Тысячный раз я погружаюсь в фантазию, где жив отец, где мать не смотрит на меня, скривив губы, зажав в ладонях кухонный нож.

– Куда ты смотришь? – Мужское плечо касается моего. – Ни черта же не видно. – Эдик вскидывает голову. Яркие вспышки изредка освещают балкон, давая возможность человеческому взгляду рассмотреть силуэт, скрытый затемненным стеклом.

Мою минутную слабость и отрешенный вид принимает за действие алкоголя.

– Делаем ставочки. – Вика петляет между зеваками, их набралось человек двадцать, негусто, в процессе должны подтянуться еще. – Кто ставит на дерзкую красавицу? Выдержит ли третью бутылку? – Я делаю жест, чтобы Вика закруглялась, не хочу. – Нет, – подбегает и шепчет на ухо: – До конца, ты обещала. Яна ставит на кон сорок тысяч, – выкрикивает она.

Я дергаю подругу за руку.

– Это все, что сейчас есть, – произношу скалясь в улыбке.

– Я знаю!

Вика возвращается в толпу, не забывает о мужчинах, что сидят за столом, подначивает, высмеивает Влада, а я себя в очередной раз чувствую цирковым уродом, выставленным на всеобщее обозрение.

Мы продолжаем по привычному сценарию, с каждой рюмкой ставки растут, после очередной выпитой бутылки в нашем уголке проносится волна визгливого восторга. Я собираю деньги со стола, прячу. Официант приносит счет и пятую бутылку алкоголя.

Ссылаясь, что мне нужно в туалет, спешу за Викой.