Поцелуй врага
Шрифт:
Ей хотелось прижаться к нему еще теснее. Он был таким приятным – теплым и крепким, – что ей хотелось полностью раствориться в нем. Было что-то невероятно возбуждающее в его могучем теле воина. Катрина пробежалась ладонями по впечатляющим мышцам его широких плеч, упиваясь мощью, застывшей под пальцами. Соски ее затвердели и напряглись, упираясь в твердые мускулы его груди.
Он был невообразимо прекрасен. И, без сомнения, желал ее. Катрина видела, что желание переполняет его. Но он держал свою страсть в узде. Катрина инстинктивно чувствовала, что он никогда бы не обидел ее. Его самообладание
Осторожно и неуверенно она высунула язык и коснулась его языка. Джейми застонал, крепче сжимая руки, обвивавшие ее талию, еще ближе прижимая ее к своему телу. Еще теснее.
Громкое биение его сердца под ее щекой подстегнуло Катрину. Она полностью отдалась поцелую, отвечая на каждое движение его языка своим. Жар, сжигавший их, грозил разразиться взрывом. Кожа ее, ставшая крайне чувствительной, жаждала его прикосновений.
Это было безумие, но ей все казалось мало. Их поцелуй становился все более неистовым, все более жадным и опьяняющим. Она чувствовала тяжесть его ладони на своей талии, чувствовала, как его пальцы, скользнув вверх по ребрам, обхватили ее грудь.
Катрина трепетала от нетерпения. Она даже вообразить не могла, что можно так жаждать мужских прикосновений. Губы его двинулись к ее подбородку, потом к шее, затем вниз, к груди. Щетина на его щеках царапала ее, прокладывая огненную дорожку по телу. Катрина задрожала. От его теплого дыхания и легких прикосновений влажного языка по коже побежали мурашки. Но невозможно описать чувства, которые охватили ее, когда он проник языком за край ее лифа. Катрина задохнулась от неожиданности, и поток удовольствия захлестнул ее, когда его искусный язык коснулся ее напряженного соска. Джейми распустил шнуровку и осторожно выпустил груди из тесного плена корсета.
Голос его звучал глухо и хрипло, когда он сказал, тронув пальцем затвердевший сосок:
– Бог мой, как же ты прекрасна!
На миг Катрина очнулась. В смущении она почувствовала, что краснеет. Но все было мгновенно забыто, стоило ему накрыть напряженный бутон своим ртом и слегка прикусить зубами. Катрина обмякла в его руках, волна непередаваемого удовольствия разлилась по всему телу.
Джейми понимал, что играет с огнем. Восторженный отклик Катрины грозил напрочь лишить его самообладания. Он действовал неторопливо и сдержанно, помня о ее невинности, но чувствовал, что с Катрииой ему суждено познать пределы собственной выдержки. Впервые в жизни он испытывал такое могучее вожделение и при этом меньше всего думал о собственном удовлетворении.
Он хотел доставить наслаждение ей.
Забрав ее пышные груди в ладони, он поднес их ко рту, но на миг остановился, любуясь нежными выпуклостями цвета слоновой кости с изящными розовыми бутонами. Ему хотелось зарыться лицом в уютную ложбинку между грудями, вдыхая легкий цветочный аромат девичьей кожи. Но сначала он должен был попробовать ее на вкус. Он сомкнул губы вокруг напряженного соска и втянул его глубоко в рот.
Катрина с такой готовностью откликалась на его ласки, что он не смог сдержаться. Он продолжал ласкать ее грудь языком, слегка прикусывая сосок зубами. Ее медовый вкус был слаще амброзии. Джейми чувствовал,
Он чувствовал, что она сгорает от желания, и знал, что внутри ее нарастает нетерпение. Знал, как сильно она нуждается, в разрядке. Знал, что, если коснется ее, она окажется теплой и влажной.
Господи, в его власти было дать ей облегчение!
Как только эта мысль пришла ему в голову, он уже не мог думать ни о чем другом. Стать первым, кто подарит ей наслаждение. Привязать ее к себе. Сделать своей.
Продолжая ласкать губами ее грудь, он скользнул рукой вдоль ее бедра, устояв перед желанием крепче, прижать ее к своей изнывающей плоти, затем вдоль стройной ноги, и, наконец, его ладонь проникла под подол ее юбки.
При первом прикосновении к обнаженной коже Джейми почувствовал, как Катрина застыла от потрясения. Он постарался успокоить ее, бормоча нежные, ласковые слова.
– Не пугайся, дорогая. Я просто хочу доставить тебе удовольствие. Я перестану, как только ты пожелаешь.
Джейми отпустил ее грудь и снова поцеловал в губы, проникая в рот языком, имитируя движения, которые собирался совершить пальцем. Он почувствовал, как Катрина расслабилась.
Ладонь его возобновила свой путь вверх, вдоль изящной линии стройной ноги, упиваясь нежностью ее мягкой как бархат кожи.
Бурлившая от вожделения кровь гулко стучала в ушах, но Джейми старался сдержать себя, полностью сосредоточившись на красавице, изнывавшей от страсти в его объятиях. Пальцы его нежно гладили внутреннюю поверхность ее бедер.
Катрина задохнулась, и он прервал поцелуй, подняв голову, чтобы видеть ее лицо.
Палец его скользнул внутрь, и глаза Катрины потрясение расширились.
Он с усилием подавил стон, рвавшийся из груди. Палец его снова задвигался, лаская и дразня, все теснее приближаясь к тому заветному месту, прикосновений к которому она так отчаянно жаждала.
Катрина задрожала, сразу отяжелев и обвиснув на его руках – ноги у нее подкосились. Он продолжал ласкать ее до тех пор, пока она не выгнула спину и не начала энергично двигать бедрами навстречу его руке в порыве невинного нетерпения. Больше не в силах переносить эту муку, Джейми снова прильнул ртом к ее груди. Стон наслаждения, сорвавшийся с ее губ, едва не лишил его выдержки. Она была такой влажной, что ему едва удавалось сдерживать собственное желание. Его твердая как камень плоть горела огнем, готовая взорваться. Больше всего на свете ему хотелось скользнуть внутрь и ощутить, как ее тесные глубины сомкнутся вокруг его исстрадавшейся плоти.
Джейми продолжал ласкать Катрину, слаженно работая ртом и пальцами, в твердом намерении доставить ей такое огромное наслаждение, которого она не могла даже вообразить.
Сила и глубина нахлынувших на нее новых, неизведанных чувств потрясла Катрину. Она даже представить себе не могла, что такое возможно. По телу разливалось удовольствие, и вместе с тем внутри нарастало странное напряжение, которое вскоре уже невозможно было выносить.
Дрожь там, где он ее касался, переросла в бешеную пульсацию. Бедра ее непроизвольно двигались навстречу его руке. Казалось, будто она стремится к чему-то, чего никак не может достичь.