Почтальон смерти
Шрифт:
Умар нахмурился.
— Конечно. Я ведь прочитал «никах», и мы с тобой муж и жена, — ответил он с явной неохотой.
— Тогда почему ты меня не хочешь как женщину, Умар? — На глазах у Лейлы выступили слезы, несмотря на то что она старалась мужественно держаться.
— А разве тебя интересует только физическая близость? — Умар перевел на нее взгляд, а рука его машинально потянулась к бутылке вина. Ему хотелось, чтобы этот разговор закончился как можно быстрее. — Мы с тобой духовно близки. Так?
— Конечно. — Лейла с глубоким вздохом все-таки опустилась на соседний табурет и рискнула накрыть руку
Умар выдернул свою руку из ее ладони. Возможно, гораздо грубее, чем того требовали обстоятельства, но сожалеть о своей грубости он не собирался. Внутри него закипало раздражение. На себя, на окружающий мир… И в первую очередь на Лейлу. Умар чувствовал, что готов сорваться в любую секунду…
— Знаешь, я очень устаю на работе, и мне просто бывает не до женщин, — сдержанно произнес он и сделал очередной глоток вина. — А потом долгое время ты была вне веры… Мы с тобой займемся любовью только тогда, когда я пойму, что ты очистилась и готова для этого.
Лицо Лейлы залила пунцовая краска. Она отшатнулась и попыталась заглянуть Умару в глаза. Он не позволил ей этого сделать.
— Получается, что я не готова? — спросила девушка.
— Выходит, что так.
Она медленно поднялась. Рыдания душили ее. Умар не смотрел на жену. Его пальцы, сжимавшие горлышко бутылки, побелели от напряжения. Он боролся. Боролся с самим собой.
— Ты вот говоришь, что ты прочитал «никах»… — Лейла говорила с трудом, и ей приходилось делать паузу едва ли не после каждого слова. — А… А может, ты просто никак не можешь? Вот в этом и есть твоя главная причина! Да, Умар? Я угадала?
Он резко вскочил на ноги. Качнулся стол, и оставленная на нем бутылка едва не опрокинулась. Руки Умара сжались в кулаки, лицо залила мертвенная бледность… Он-то отлично знал, что Лейла права. Но что ему от этого знания? В эту минуту Умар ненавидел ее! Он ненавидел все женское племя. В нем зрела готовность отомстить им за свое унижение. И за свое половое бессилие…
— Не говори так!..
Но это было истиной. И Умар знал, что тому послужило причиной…
Еще в августе две тысячи третьего года в составе большого отряда из тысячи человек под командованием Хаттаба они выехали из Чечни в сторону Дагестана. Экипированы были по всей форме. У каждого был автомат «АК-74», бронежилеты и куртки-«разгрузки». Добравшись до села Муни, заняли круговую оборону. И кто бы мог тогда подумать, что дела будут складываться так скверно и им придется отступать под натиском федеральных сил в сторону Ботлиха? Но по воле Аллаха именно так оно и случилось. На границе с Чечней их отряд попал в окружение, и только благодаря все тому же Аллаху Умар сумел остаться в живых. В числе немногих. Из тысячи бойцов в общей сложности уцелело лишь двести человек. Но Умара серьезно контузило, и боли в висках с каждым годом все чаще давали о себе знать. А плюс к этому возникли и проблемы полового характера.
— Это временное явление, Умар, — сказал ему как-то
Умар поверил словам старшего и на некоторое время сумел успокоиться. Однако время шло, но ничего не менялось. Напротив, Умару казалось, что его болезнь прогрессирует. Если такое вообще было возможно. И головные боли… Они прогрессировали совершенно точно.
— Не говорить? — Лейла отвернулась, чтобы Умар не мог видеть ее слез, и инстинктивно отступила от стола, опасаясь находиться к распаленному мужчине слишком близко. — Хорошо, я не буду. Но тогда, может быть, ты объяснишь мне, в чем дело, Умар? В конце концов, ты ведь должен понимать, что я — женщина, и что мне…
— Я уже сказал тебе! — Первое безотчетное желание ударить Лейлу у Умара прошло, но в целом агрессивный настрой не угасал. Усилием воли он заставлял себя совладать с бушевавшими в нем эмоциями. — Я дико устал, и ты… Ты не готова!
Лейла больше ничего не сказала. Она молча продефилировала мимо мужа и вышла из кухни. Умар заметил, как ее халат распахнулся при ходьбе, обнажив стройные ноги, но ничего, кроме досады и нового приступа злости, не испытал. Опустившись обратно на стул, он потянулся за бутылкой. Очередной глоток не вернул ему спокойствия, но мысли Умара вновь плавно вернулись к событиям трех-четырехгодичной давности.
Вспоминалась казнь десяти омоновцев, учиненная полевым командиром, в которой принимал самое активное участие и Абдулин. Тогда он выместил на этих ребятах всю свою злость, на какую был только способен. Умар мстил… Мстил не конкретно пленным, а войне в целом, обстоятельствам, причинам, в силу которых он стал неполноценным мужчиной. И уже тогда он совершенно точно осознал для себя, что главное на этой войне не попадать в плен к неприятелю. Федералы не пощадят никого, так же, как их группа не пощадила тех десятерых омоновцев.
Умар, кстати говоря, признавал, что следовало отдать должное этим парням. Все десять человек вели себя очень достойно. Ни криков о пощаде, ни отчаяния… Они погибли как настоящие воины. В глубине души Умар проникся по отношению к ним искренним уважением. Несмотря на то что они были неверными. Но в сравнение с тем же Кеплером, этим шелудивым псом, никто из них не шел.
Умар неторопливо поднялся из-за стола.
— Лейла! — Слегка покачиваясь на ходу, он вышел из кухни. — Лейла!
Но жены в квартире не было. Умар от досады скрипнул зубами.
Москва. Гостиница «Владимирская»
Муса ждал Расадулаева в гостиничном номере одной из малоприметных ведомственных гостиниц Подмосковья. Согласно данным Назырбека, суд над Николаем Валакумовым должен был состояться уже через несколько дней. Времени на осуществление приказа Гамзало у боевиков оставалось совсем немного.
Младший из братьев Расадулаевых вошел в номер точно в назначенное время и сразу прошел к столу, расположенному около окна. Положил на стол свернутый вчетверо лист бумаги. На нем черной ручкой был нанесен чертеж.