Почтальон
Шрифт:
На этой неделе приезжает инспектор почтового ведомства.
– Несколько поздновато, – хмыкнул Дуг.
– Да, самую малость, – рассмеялся Майк.
Некоторое время они молчали. Впервые за пару месяцев Дуг сообразил, что им с Майком не о чем говорить.
– Ну ладно, я отпускаю тебя, – шутливо произнес он. – Загляну попозже. Еще поговорим.
– Хорошо.
– Все кончено, Майк.
– Я вам верю.
– Теперь-то ты мне поверил, – хохотнул Дуг.
– Да ладно вам.
– Все,
«Чего же добивался этот почтальон, – думал Дуг, – и добился ли он того, что хотел?» Он прибыл в Виллис два месяца назад и превратил город в руины. В этом была его цель? Или в чем-то другом? Может, им удалось остановить его раньше, чем он успел завершить задуманное?
А может, у него действительно не было никаких мотивов.
Он вспомнил фразу Уильяма Фолкнера из заявления об увольнении из почтовой конторы:
«Будь я проклят, если и далее собираюсь быть на побегушках у каждого мерзавца, имеющего пару центов на покупку почтовой марки».
Может, мотив почтальона был не сложнее этого.
Да, им никогда не узнать, чего добивался почтальон, не узнать, добился он своей цели или нет.
Впрочем, какое это имеет значение?
Никакого значения это не имеет.
Все завершилось. Все кончено.
Ближе к середине дня они с Триш привезли домой Билли. Пока Триш готовила сыну постель на диване. Дуг включил телевизор. Впервые за последние две недели дом не казался ему осажденной крепостью, временным укрытием, где можно только поспать. Дом снова превратился в дом.
Трития налила стакан «Севен-ап» и отнесла сыну.
– Пап! – крикнул с дивана Билли.
– Да?
– Все кончилось, правда?
– Да, – кивнул он. – Окончательно.
– Окончательно, – с чувством глубокого облегчения повторил Билли и откинулся на подушки.
Триш отправилась на кухню готовить их любимый ленч – макароны с сыром и резаными сосисками. Это было менее питательно, чем семена хлопчатника, но сегодня – особый случай, и сын заслуживал особого ленча.
Дуг переключил телевизор на пятый канал, чтобы Билли мог посмотреть своего любимого «Дика ван Дайка», и сам посмотрел с ним несколько минут. Во время рекламной паузы, повинуясь внезапному импульсу, он вышел на веранду. Постоял там некоторое время, потом спустился вниз и пошел к почтовому ящику.
Стоял прекрасный августовский день. Воздух был жарким, но довольно приятным. Между ветвей деревьев весело скакали голубые сойки.
Над головой сияло безоблачное голубое небо.
Дул легкий ветерок, недостаточно сильный, чтобы побеспокоить кого бы то ни было, но вполне достаточный, чтобы освежить лицо.
Дойдя до ящика, Дуг остановился. Дверца была открыта. Дуг
Внутри лежали три обуглившихся до черноты конверта.
Он вспомнил о подъезжавшей ночью машине и спиной ощутил подзабытый уже холодок.
Протянув руку, он вынул конверты. Толстая, скользковатая бумага явно была сделана из какого-то органического материала. Содержимое казалось странно тяжелым, непонятной формы.
Дуга окатила волна отвращения. Он почувствовал горячее желание немедленно избавиться от этих посланий, втоптать их в грязь. Не заглядывая внутрь, он уже понял: что бы там ни было, это – зло.
Он начал изучать конверты. На лицевой стороне старинными английскими буквами красного цвета были выписаны имена Билли, Тритии и его собственное.
В адресованном ему конверте что-то корчилось.
Дуг уронил все три письма на землю и инстинктивно отскочил в сторону. Он уже был готов со всего маху прыгнуть и раздавить эту гадость, когда в голову пришла более интересная мысль. Дуг бегом кинулся к машине, открыл дверцу со стороны водителя и распахнул «бардачок». Фонарь, инструменты, ветошь, дорожные карты... Наконец он нашел, что искал.
Спичечный коробок.
Так же, бегом, он вернулся к валяющимся на земле конвертам, осторожно сложил их стопкой и чиркнул спичкой. Та мгновенно погасла. Он повторил попытку, на этот раз прикрыв робкий язычок пламени ладонями. Спичка разгорелась. Присев на корточки. Дуг поднес пламя к верхнему конверту.
Конверт занялся странным, разноцветным пламенем – с оттенками синего и красного.
Пламя принялось лизать толстую скользкую бумагу. Дуг подумал, что еще немного, и он сможет посмотреть, что лежит внутри, но в последний момент отказался от этой мысли.
Внутренний голос подсказывал, что это не то знание, которое ему нужно.
Конверты горели жарким, гудящим пламенем, а когда огонь закончил свою работу, на месте костерка осталась лишь маленькая горстка легкого пепла. Дуг пнул ее ногой. Ветерок подхватил серо-черные хлопья и понес вдоль шоссе. Постепенно они рассеялись по обочинам.
Некоторое время Дуг разглядывал место, где только что лежали письма. Потом бросил взгляд на почтовый ящик и понял, что впервые за это лето смотрит на него без страха.
Он стал свободен.
Город стал свободен.
Почтальон исчез.
Дуг глубоко вздохнул. На веранде его ждал ленч. Оттуда уже доносился запах сосисок, сыра и макарон. В доме звенели жизнерадостные голоса Билли и Триш, в телевизоре раздавался искусственный, записанный на пленку смех.
Широко улыбаясь и чувствуя себя удивительно счастливо. Дуг закрыл дверцу почтового ящика и двинулся по направлению к дому.