Под чужим именем
Шрифт:
Сердце у меня ухнуло вниз. Н-да. Я ждал приключений, но не таких и не так скоро.
— Светлана, проверь на предмет. Сначала сумку.
Девчонка покопалась в моих вещах.
— Ничего, Сергей Юрьевич.
— Теперь его.
Света подошла и принялась шарить по мне руками. Казалось, что думала она не столько об обыске, сколько кое о чем другом, но меня в этот момент очень смущал смотревший на меня пистолет.
— Ладно, хватит тебе! — прикрикнул Сергей Юрьевич. — Понравилось… Документы есть?
Так. Документы на имя Рифата я оставил в тепловозе,
Стоило Сергею Юрьевичу увидеть купюру, как он сразу же выхватил ее у Светы из рук и принялся внимательно рассматривать. Затем уставился на меня, и в его глазах я прочитал легкую злость и облегчение.
— Ты чего мне мозги пудрил? А? Где товар?
— Какой еще товар?
— Какой?!.. Ты ведь не из Казани. Ты из Ташкента, из этой артели экспедиторов по вызову, из «Навруза». Верно?
Что было делать? Я кивнул.
— Вот это лучше. Смотри.
Сергей Юрьевич достал свой бумажник, извлек из него настоящие сто долларов и положил на стол. Обе бумажки имели один и тот же номер, на что мне тут же было указано. Я почесал в затылке. По-доброму, мне нужно было испытывать облегчение, но я почувствовал, что события закручиваются в такой узел, из которого очень непросто будет выбраться.
Стараясь протянуть время, я взял обе купюры — подлинную и фальшивую, повертел их в пальцах, потом, почти машинально, сунул ту и другую в карман…
— Итак, продолжил Сергей Юрьевич, — ты должен был доставить вагон в город, но видишь же, что там делается. Я, вообще-то, собирался встретиться с тобой завтра, но мне, как видишь, повезло. Все равно вагон пришлось бы гнать сюда…
Мои мозги отказывались соображать. Я страшно хотел пить, ничего не понимал и больше всего на свете мечтал о том, чтоб немедленно оказаться дома, в Сибири. Но коль скоро меня опять угораздило вляпаться в историю, в которую я мог бы и не попасть, если бы поменьше врал, пришлось принять эту игру.
— Значит, сода здесь? — спросил Сергей Юрьевич.
— Здесь, — сказал я. На путях разъезда.
— Надо загнать вагон в тупик, — произнес Сергей Юрьевич. — Обстоятельства изменились, в городе пока делать нечего… Ты ведь умеешь на тепловозе?
— Ну. Я ведь сам и пригнал его сюда.
— А машинист?.. Ах да, конечно… Ну ладно. Света, дай парню воды, а то он намучился сегодня… И собирай на стол, у нас еще работа будет.
Эта Света то ли дала обет молчания, то ли боялась Сергея Юрьевича, но за весь день я так и не услышал ее голоса, за исключением двух-трех фраз, когда она отвечала своему шефу (а никем иным я теперь не мог его считать) на конкретно поставленные вопросы.
Я напился воды, закурил сигарету и, в ожидании обеда (Света чем-то гремела на кухне), включил радио в надежде услышать еще какие-нибудь новости. Новостей не было. Только музыка, самая разнообразная.
— Так, — сказал Сергей Юрьевич. — Завтра утром я поеду в город, там наверняка все успокоится. Можно было бы позвонить, но связи,
После обеда Света ушла в кухню, а мы с Сергеем Юрьевичем отправились на пути разъезда. Стояла удушливая жара. И это только-только начиналось лето — что же будет потом?
Мы подошли к составу.
— Который? — спросил Сергей Юрьевич.
— Этот. — Повинуясь необъяснимым логическим вывертам в моей голове, я показал пальцем на первый вагон с хвоста — тот, который прицепился случайно.
— Ясно. — Сергей Юрьевич с какой-то непонятной теплотой во взгляде осмотрел вагон снаружи, затем записал его номер. — Горючее-то есть?
— Маловато, — ответил я. — Кстати, тут на разъезде заправиться нечем?
— Откуда? Была одна цистерна, но еще третьего дня ее увели в город. Все. Кризис. Скоро капля солярки штуку будет стоить. Неудачно это все… Ну, давай, действуй.
Он ушел. А я забрался в кабину и запустил двигатель. Горючего, действительно, было мало, но я надеялся, что до города в случае чего хватит.
Работая за машиниста, составителя и стрелочника, я напряженно размышлял. Скорее всего, этот Сергей Юрьевич — невысокого ранга мафиози. Девчонка — вообще никто. А я — посыльный, прибывший из вполне легальной экспедиторской фирмы для получения вагона. Подставное лицо, шестерка… Интересно, на кой ляд этим деятелям целый вагон каустической соды? Или я чего-то недопонимаю?
Меня жгло любопытство. Я остановил тепловоз, заглушил двигатель и, вооружившись ломиком, пошел проверять вагоны.
Пломбы на двери еще не успели повесить, и даже закруток ни на одной не было. И хватило двадцати минут, чтобы убедиться: во все вагоны уложены одинаковые мешки в надписью «NaOH». Я закрыл последний вагон, вернулся в кабину и продолжил маневры.
Так, значит, завтра он уедет в город и вернется неизвестно с кем, кто будет принимать груз. Если, не дай Бог, окажется что-то не то, для меня это чревато. И если даже окажется то, для меня чревато само путешествие на «тойоте» в город. Вывод — как только он уедет, я тут же собираю манатки и рву когти. На этом же тепловозе. И с вагонами — может, тут принято рассчитываться за гостеприимство и проезд по дорогам химикатами? А может, удастся довести состав до более спокойных мест и там загнать все это дело?
У меня даже дух захватило от таких перспектив. Ладно. Посмотрим. Главное — не зарваться. Жадность, как известно, всех губит — и фраеров и прочих…
Да, и есть еще Света. Она может мне помешать. А может и помочь. Все зависит теперь только от того, как я себя поведу и как она отреагирует. А отреагировать она должна адекватно.
Но повела она себя совсем не так, как я ожидал. Вечером, после ужина в этой странной компании, Сергей Юрьевич перехватил мой взгляд, которым я проводил отправившуюся на кухню Свету, и прорычал негромко: