Под крылом
Шрифт:
"А не слишком ли низко моя рука?"
"А не слишком ли высоко? Может можно чуть ниже?"
"В глаза смотреть, в глаза… Не в вырез платья…"
"Блин, как смотреть в глаза, когда тут такой вырез?"
Больше всего в этом танце было страха отдавить партнерше ногу.
Сейчас он действительно танцевал! Впервые в своей жизни, танцевал, качался в такт музыке, и в нужные моменты – вел свою девушку, разворачиваясь на 180 градусов, чтобы снова качаться, переступая с ноги на ногу. Музыка подхватила его. Музыка подхватила их обоих. Музыка вела, музыка подсказывала движения…
Магия музыки
– Ты отличный учитель! – сказал он.
– А ты – прекрасный ученик.
Андрей опустил глаза, рассчитывая поймать взгляд любимой и прочесть в нем отражение собственных мыслей, но Танины глаза были закрыты. Тогда он закрыл и свои, полностью отдавшись музыке и танцу.
Перед его мысленным взором почему-то возник мужчина с японским мечом, делающий пробные взмахи своим оружием, и с каждым взмахом его движения становились все более и более уверенными. Потом – девушка с массивным револьвером, уверенно целящаяся в огромную черную фигуру, закутанную в длинный плащ.
Тряхнул головой, отгоняя непонятно откуда пришедшие видения, и, едва не сбившись с ритма, Андрей вернулся в здесь-и-сейчас, где были только они втроем. Он, Таня и музыка. Они танцевали с закрытыми глазами, не видя и не слыша ничего, кроме музыки, и биения собственного сердца.
Потому они и не увидели, как на другой стороне поляны, в центре которой горел костер, реальность раздвинулась, будто шторка в ванной, на секунду впустив в себя дневной свет другого мира. А вслед за лучами света на поляну, спиной вперед, беззвучно вышел рыцарь в черных доспехах с обнаженным мечом в руках. Вышел, ошалело огляделся по сторонам, не понимая, где оказался, не менее ошалело взглянул на танцующую при свете костра пару, и, подумав немного, двинулся к ним.
Разумеется, то, что рыцарь выглядел основательно ошалевшим от перемещения между мирами, за опущенным забралом видно не было. Опытный психолог прочел бы это по его неуверенным движениям в первые секунды нахождения в нашем мире. Ну а любой, обладающий зачатками логики, мог бы легко догадаться, что человек, только что находившийся в одном мире при свете дня и вдруг оказавшийся темной ночью в совершенно другом мире, будет озираться по сторонам не уверенно, не равнодушно, а ошалело, потерянно, озадаченно и много как еще.
Доспехи рыцаря были подогнаны идеально. Они не скрипели, не сковывали движения, разве что легонько бряцали при ходьбе. По мечу пробегали голубые всполохи, навевая мысли о магии, фазе и ноле. Легкое бряцание доспехов, да и шорох разрядов на мече – вот единственные звуки, сопровождающие перемещения рыцаря. Но отделенные от него треском поленьев в костре, и окутанные музыкой, Таня с Андреем не слышали ничего.
Впрочем, у них не было времени. Воин в доспехах успел сделать лишь четыре шага по направлению к ним. Ветвящиеся голубые молнии успели лишь раз пробежать от рукояти меча к его острию, чтобы с шипением уйти в землю.
Шторка реальности раздвинулась вновь, впуская еще одного гостя из иного мира. А новый гость был куда массивнее рыцаря, поэтому в наш мир он входил постепенно. Сначала – громадная шипастая морда, метра полтора в диаметре. Морда огляделась
Окажись возле этого разрыва реальности какой-нибудь викинг, года так 961 рождения, случайно перенесенный в наше время взбесившейся машиной времени, он со всем почтением назвал бы второго непрошеного гостя Заельцовского бора Фафниром.
Окажись на месте викинга матерый палеогерпетолог, он задумчиво оглядел бы Фафнира, презрительно фыркнул бы, и развернулся, чтобы уйти. Потому что существо, стоявшее перед ним, было явной мистификацией. Крылатые ящеры существовали в доисторические времена, но это создание ничуть не напоминало птеродактиля.
Будь на месте палеогерпетолога простой русский мужик из глубинки, он выразился бы чуть более витиевато, чем викинг, и произнес бы это с куда меньшим почтением. Наверное, он сказал бы что-то вроде "Вашу ж матушку! Разрази меня гром, если меня не постигла горькая участь отравления алкогольными суррогатами! Пожалуй, мне стоит завязать с употреблением спиртосодержащих жидкостей, а то уже драконы мерещатся!"
Но дракон не мерещился, и первым в этом убедился рыцарь. Он взмахнул мечом, но в ту же секунду дракон сделал одно изящное движение, словно перетекая с места на место, и откусил рыцарю голову, совершенно не обратив внимания на стальной воротник доспехов.
Постояв несколько секунд, тело рыцаря с металлическим лязгом рухнуло на землю.
Все происшедшее заняло не более 15 секунд. Все, от момента появления рыцаря до его бесславной кончины. Дракон, задумчиво пожевав голову вместе со шлемом, сделал глотательное движение, без труда протолкнув железку по пищеводу. Хотя рыцари в металлической броне не входили в постоянный рацион дракона, его желудок был способен переварить и не такое.
Все, кроме падения бренных останков рыцаря, происходило практически беззвучно, и совершенно не привлекало внимания танцующей пары. Но звон металла таки сбил Андрея с ритма, заставив открыть глаза.
Правда, его глаза тут же встретились с глазами Тани, а когда он смотрел в эту серую бездну, смотреть по сторонам ему не хотелось совершенно.
Сама она считала свои серые глаза чем-то обыденным и простым.
– Эх, вот если б они были голубыми, как море… Чтобы в них можно было тонуть! Или зелеными, как… Как зеленый лев "Вольтрона"! Он всегда нравился мне больше прочих. А серые… Скука! Мрак!
– Мрак! Туман войны! – подхватывал Андрей. – И в этом тумане скрыты все тайны мироздания, все секреты бытия. Нужно только уметь всматриваться в них. И тонуть в целой Вселенной куда интереснее, чем в море. Мне вот море не нравилось никогда. Не то, что туман, клубящийся вокруг горных вершин!