Под куполом
Шрифт:
– Черт меня побери, удивительно это как-то, если они действительно были убиты, - произнес Ромео.
– Извините за бранное слово, госпожа преподобная.
Пайпер отмахнулась и спросила:
– Если он их убил, я не понимаю, зачем он настаивает, чтобы трупы исследовали? С другой стороны, если он не убивал, возможно, он думает, что вскрытие снимет с него обвинения?
– Бренда – самая свежая из жертв, это так?
– спросила Джулия.
– Да, - кивнула Джеки.
– Она уже окоченела, но еще не полностью. Мне так, по крайней мере, показалось.
–
– А поскольку трупное окоченение начинается где-то часа через три после смерти, плюс-минус, то значит, Бренда могла умереть между четырьмя и восьмью часами утра. Я бы сказала, ближе к восьми, но я не врач.
– Вздохнув, она провела ладонью себе по голове.
– Да и Расти, конечно, тоже, но он определил бы время смерти намного точнее, если бы его вызвали. Никто этого не сделал. И я в том числе. Я там была такая ошеломленная… так много всего навалилось…
Джеки отставила подальше фужер.
– Слушайте, Джулия, вы же были с Барби сегодня утром в супермаркете, так?
– Да.
– Почти сразу после девяти, когда началась эта передряга?
– Да.
– Кто из вас был там первым, вы или он? Потому что я не знаю.
Джулия не могла припомнить, но ей казалось, что первой прибыла туда она, что Барби появился позже, вскоре после Рози Твичел и Энсона Вилера.
– Мы успокаивали людей, и именно он нам объяснил, как это сделать. Наверно, таким образом, мы не одного человека спасли от серьезных травм. Я не могу соединить это с тем, что вы нашли в той кладовке. У вас есть какое-то представление, в каком порядке происходили смерти? Кроме того, что последней была Бренда?
– Первыми были Энджи и Доди, - сказала Джеки.
– У Коггинса разложение не зашло еще так далеко, значит, он был убит позже.
– А кто их нашел?
– Джуниор Ренни. У него возникли подозрения, потому что он увидел машину Энджи в гараже. Но это неважно. Здесь самое важное - сам Барбара. Вы уверены, что он прибыл после Рози и Энсона, потому что это уже выглядит некрасиво?
– Уверена, потому что он не приехал в фургоне с Рози. Оттуда вышли только те двое. Итак, если мы предположим, что он не был в это время поглощен заботами об убийстве, где он тогда мог… - Но это же очевидно!
– Пайпер, я могу воспользоваться вашим телефоном?
– Конечно.
Джулия быстро просмотрела тонюсенький местный телефонный справочник, а потом по мобильному Пайпер набрала номер ресторана. Рози отозвалась грубо:
– Мы закрыты на неопределенное время. Стая ублюдков арестовала моего повара.
– Рози? Это Джулия Шамвей.
– Ох, Джулия, - агрессивный тон Рози стал чуть-чуть помягче.
– Чего вам надо?
– Я стараюсь вычислить возможный график для алиби Барби. Вы заинтересованы в том, чтобы мне помочь?
– Да чтоб вы всрались. Сама мысль о том, что Барби мог убить тех людей, смехотворна. Что вам нужно выяснить?
– Я хочу знать, находился ли он в ресторане, когда началась передряга в «Фуд-Сити»?
– Конечно, - в голосе Рози слышалось
– Где же он еще мог быть сразу после завтрака? Когда мы с Энсоном оттуда уходили, он чистил печку.
7
Садилось солнце, и тени становились длинней, и все сильнее и сильнее беспокоилась Клэр Макклечи. Наконец она пошла на кухню, чтобы сделать то, что все время откладывала: воспользоваться мобильным телефоном своего мужа (который он забыл взять с собой утром в субботу; он его частенько забывал). Она с ужасом думала, что телефон может прозвонить четыре раза, и тогда она услышит собственный голос, свое жизнерадостное чириканье, записанное еще до того, как город, в котором она жила, превратился в тюрьму с невидимой решеткой. «Привет, вы переадресованы на голосовую почту Клэр. Прошу, оставьте ваше сообщение после гудка».
И что ей тогда говорить? «Джой, перезвони мне, если ты еще жив?»
Она уже почти коснулась клавиш, но заколебалась. «Помни, если он не ответит с первого раза, это потому, что он как раз едет на велосипеде и не успел достать телефон из рюкзака, прежде чем связь переключится на голосовую почту. Он будет готов ответить на твой второй звонок, потому что будет знать, что это ты».
А если и во второй раз она получит предложение голосовой почты? И в третий? Зачем она вообще позволила ему туда ехать? Разве она сошла с ума?
Клэр закрыла глаза, и перед ней появилась четкая, словно в кошмарном сне, картинка: телефонные столбы и фасады магазинов на Мэйн-стрит заклеены плакатиками с фото Джо, Бэнни и Норри, похожими на кого-то из тех детей, лицо которых смотрят на вас с доски объявлений в зоне отдыха при любой автомагистрали, где в глаза всегда бросаются прописные буквы В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ВИДЕЛИ.
Она раскрыла глаза и, не давая себе времени на потерю решительности, быстро набрала номер. Уже приготовила сообщение:
«Я перезвоню через десять секунд, и тогда вам лучше ответить мне, мистер…» и очень удивилась, когда голос сына - ясно, четко - прозвучал уже после первого гудка.
– Мама! Эй, мама!
– живой, да куда там, более чем живой: аж кипит от возбуждения, судя по голосу.
«Где вы?» - хотела было она спросить, однако сначала не была в состоянии произнести ни одного слова. Ноги у нее стали ватными, резиновыми; ей пришлось опереться об стену, чтобы не упасть прямо тут на полу.
– Мама? Ты слышишь меня?
Она услышала в телефоне, словно там где-то рядом прошелестела машина, и сразу голос Бэнни, издалека, но ясно, закричал:
– Доктор Расти! Чувак, эй, ура!
Наконец у ней получилось нащупать педаль газа своего голоса.
– Да, слышу. Где вы?
– Уже на городском холме, возле площади. Я тебе как раз собирался звонить, потому что уже темнеет, сказать, чтобы не волновалась, а тут телефон вдруг сам зазвонил у меня в руке. Я даже подскочил от неожиданности.
Ну, вы же понимаете, этими словами была всунута палка в вечное колесо родительской укоризны.