Под опасным солнцем
Шрифт:
Искать свою ману? Ну допустим… А что, если все это жульничество? Все равно что спросить у двоечника, какой предмет у него любимый, чтобы ему не так тошно было рядом с отличниками, которые вкалывают даже на тех уроках, которые ненавидят.
Я выдираю страницу. Комкаю ее, заталкиваю поглубже в карман.
И все же я хочу в это верить!
В свою ману.
В свой роман.
Не могут быть иллюзорными эта сила, которая заставляет меня складывать вместе слова, эта одержимость фразами, этот свет, притягивающий меня с тех
Главное в жизни для меня – это писать.
Писать роман. МОЙ роман.
Я готова жизнь отдать взамен, я готова ею пожертвовать, истязать себя ради того, чтобы извлечь из этого ощущения, раны и ожоги придадут силу страницам, которые прочтут другие.
Пьер-Ив может это понять. Он выбрал мое письмо, выбрал Клеманс Новель почти что из тридцати двух тысяч читательниц.
Пьер-Ив это поймет. Этот пыл.
Но для начала я должна сдать ему безупречную работу.
Ну, Клем, птичка моя, встряхнись!
С ужасом смотрю на чистую страницу, машинально перебирая красные зерна моего ожерелья, которое должно приносить удачу.
Начать с исчезновения. Придумать, что случилось дальше…
Опускаю ручку, готовлюсь написать первое слово, как пробуют пальцем ноги ледяную воду… и тут снизу доносятся крики.
Я вскидываю голову. Какого черта! Только собралась начать.
Кричит Майма.
Вижу, как она размахивает руками. Рядом с ней, на черных камнях, Янн. У их ног аккуратно сложенная одежда, на самом видном месте и на самом высоком камне, куда не добраться волнам.
Я мгновенно все понимаю.
Дневник Маймы
Исчез
– Это одежда Пьер-Ива! – закричал Янн.
Я и сама узнала итальянские мокасины писателя, его светлые полотняные штаны, льняную рубашку. Одежда была старательно сложена на камне, так сложил бы ее пловец, чтобы после купания найти вещи сухими.
Я ничего не понимала и потому пыталась иронизировать.
– Круто, капитан. Наблюдательность, дедуктивный метод – да ты, похоже, настоящий сыщик!
Янн никак не отреагировал. Я догадалась, что он боялся сбиться с мысли. Аккуратно сложенная одежда ПИФа настойчиво давала понять, что ее владелец отправился плавать… Вот только невозможно плавать здесь, где океанские волны разбиваются о скалы. Они в конце концов неминуемо выбросили бы на камни неосторожного пловца.
Для очистки совести я всмотрелась в океан – сначала у скалы Ханаке, потом перевела взгляд на пролив Борделе между островом Тахуата и мысом Теаехоа. На горизонте не было никого и ничего, даже ни одной пироги. Капитан тоже посмотрел вдаль. Пока он размышлял, я, присев на корточки, потянулась к мокасинам.
– Постой! – выкрикнул Янн. – Не трогай их!
Он орал во все горло, чтобы перекрыть грохот волн. Интуиция подсказывала мне, что картинка не складывается. Его окрик, подхваченный ветром,
Мама и Фарейн, сидевшие за своими партами, оторвались от работы. Я замерла.
В нескольких сантиметрах от моих ног волны неутомимо заливали камни, а солнце, выбиваясь из сил, их сушило. Только тогда я заметила, что поверх стопки одежды что-то трепетало и поблескивало.
Не сразу поняла, что это листок бумаги.
Листок, придавленный крупной галькой, которая не давала ему улететь.
И галька эта была вся изрисована.
Моя бутылка в океане
Глава 4
Напоследок я еще раз оглядываю пляж, фигурки, которые кажутся отсюда куколками из «плеймобиля»: Майма и Янн балансируют на камнях, к ним бегут Фарейн и Мари-Амбр… Смотрю на стопку одежды, сложенной, будто приношение, на самом высоком камне.
Итак, выходит Пьер-Ив Франсуа сделал первый удар по мячу.
Я вспоминаю, что он говорил в конце обеда.
Если вы начнете с исчезновения, читатель будет задавать себе все те же вопросы – кто, как, почему, плюс еще один: убит пропавший или нет?
Яснее не выскажешься…
Приправьте все это несколькими загадочными подробностями. Например, находят одежду пропавшего человека, она лежит на виду, аккуратно сложенная, и записку, таинственную зашифрованную записку… И готово дело!
И готово дело!
Пьер-Ив хочет, чтобы мы писали продолжение, минута за минутой, час за часом, в реальном времени! Он состряпал для нас небольшую инсценировку в духе murder party… [9] Теперь наша очередь – толковать, шевелить мозгами, придумывать продолжение.
Не я одна услышала крики на пляже. Элоиза покинула могилу любимого художника, собрала свои тетрадки и карандаши и спешит к остальным. Поравнявшись со мной и даже не обернувшись, так что я вижу лишь ее трагически-печальный профиль, бросает на ходу:
9
Вечеринка с убийством (англ.).
– Ты идешь, Клем?
– Сейчас, сейчас…
Она меня не ждет. Шагает так стремительно, что цветок плюмерии, торчащий у нее за ухом, падает на обочину шоссе. Элоиза такая дура, что попалась в грубо сработанную ловушку? Ее спешка кажется мне до странности преувеличенной. Они что, все в самом деле заглотнут наживку, поверят, что ПИФ исчез?
Сейчас, сейчас, повторяю я про себя, глядя вслед Элоизе.
Только напишу несколько слов.
Вдохновение – это волна, которой надо отдаться, и я чувствую, как она меня подхватила.