Под прицелом
Шрифт:
Нэнси не шевелилась. Она ждала, пока Райан ставил пиво, стакан и бутылку бурбона на столик с ней рядом, усаживался на оттоманку.
– Ладно, – вздохнул Райан. – Теперь расскажи, как называется эта игра. – Он терпеливо смотрел на нее.
– А ты, оказывается, по-разному разговариваешь в разные времена, – проговорила Нэнси. – Могу поспорить, сейчас у тебя плохое настроение.
– Расскажи про игру, ладно?
– Плохое настроение – это нормально, если тебя что-то огорчает, но, по-моему, большинство притворяется, как бы позирует.
Райан допил остатки бурбона и встал:
– Ну
– Игра заключается в том, что, если ты не будешь хорошим мальчиком и не сделаешь то, о чем мы говорили, я отправлюсь в полицию штата с бумажниками, – быстро оттараторила Нэнси. – Название у этой игры длинное, но она забавная.
– Название длинное, – подтвердил Райан. – Почему ты считаешь, что я к ним имею какое-то отношение?
– Потому что твой друг рассказал. Фрэнк, как там его? Приходил сюда вчера вечером и заявил, что пойдет в полицию, если я не дам ему за бумажники пятьсот долларов.
– Пятьсот?
– Согласился на восемьдесят.
– Почему он решил, что тебя это заинтересует?
– Наверное, потому, что видел тебя в моей машине. Решил, будто между нами что-то есть.
– Ну, это его дело.
– Нет, теперь это мое дело, – возразила Нэнси. – Я скажу, что видела, как ты выходил из того дома. Я пошла за тобой и забрала коробку, когда ты ее выкинул.
– У тебя будет куча проблем.
– Потому что ты мне нужен.
Райан покачал головой:
– Нет, думаю, ты выбрала не того парня.
– А я думаю, если твоего приятеля арестуют, он свалит все на тебя.
Райан снова сел. Налил бурбона на растаявшие кубики и, потягивая его, представил Фрэнка Писарро на стуле с прямой спинкой, а перед ним стоит коп из шерифского департамента Джей-Ар Коулмен.
Нэнси улыбнулась:
– Мне казалось, что ты сначала взбесишься, а ты ведешь себя как маленький мужчина.
– Я хочу все прояснить, – отозвался Райан. – Значит, если я выхожу из нашего дела, ты звонишь в полицию и закладываешь Фрэнка Писарро?
– Точно.
– И тебя не волнует, что нас видел Боб-младший?
– Нисколько.
– Я должен подумать об этом. – Райан поднял стакан. – Можно взять еще льда?
– Угощайся.
– Ты, наверное, больше пива не хочешь?
– Я ненавижу пиво.
Он достал лед из холодильника на кухне и вернулся с коробкой из-под пива. Нэнси пронаблюдала, как Райан поставил ее на оттоманку.
– Я подумал, – сказал он. – Нет.
Нэнси выждала момент.
– Ну что ж.
– Так что лучше захвачу это с собой.
– Давай. Мне бумажники не нужны.
Райан сел на край оттоманки, лицом к ней, касаясь коленями ее коленей, и спокойно проговорил:
– Слушай, не делай никаких глупостей, ладно? Если люди начнут наговаривать друг на друга, заварится жуткая каша. Полиция начнет задавать тебе вопросы, история попадет в газеты, и, нравится это тебе или нет, все узнают, чем ты занимаешься. Тебе это надо? Я хочу сказать, здесь ты заключила хорошую сделку, зачем все это ломать?
– Я просто думала, что завтра твое маленькое воскресное дельце будет описано в местной газете, – отозвалась Нэнси. – Об этом и будут говорить в городе.
– Может быть. Пару
– Все станут держать двери на замке.
– Это другое дело, – хмыкнул Райан. – Боб-младший прочитает про кражу и кое-что смекнет. Я хочу сказать, мы плохо рассчитали время.
– Почему бы тебе не расслабиться? – спросила Нэнси. Взяла его сигарету, затянулась и вновь опустилась в кресло. Послала Райану милую улыбку, мягкий, теплый взгляд и сообщила: – Я просто играла. Ты действительно думал, будто я пойду в полицию?
– Если бы посчитала, что это забавно.
– Джеки... – Тон оскорбленный, разочарованный.
– И если бы подумала, что останешься в стороне, – продолжил Райан. – Но я именно это имею в виду. Ты не можешь остаться от этого в стороне. В газетах опубликуют твою фотографию и историю твоей жизни. Все узнают, чем ты занимаешься. Дело коснется Рея, и он тебя просто утопит.
Нэнси прижалась к ручке кресла, освободила местечко возле себя, похлопала по сиденью.
– Иди сюда, – мило надула она губки. – Иди помиримся.
Он чувствовал, что нельзя двигаться слишком быстро, словно тянулся к домашнему животному, которое могло отхватить ему руку, если не быть осторожным. Все бумажники лежали в коробке из-под пива, на всех бумажниках стояли имена ограбленных людей, и минуту назад она держала пивную коробку над его головой, готовясь обрушить ее на него. А сейчас превратилась в ласковую девушку, которая старается старым способом подцепить его на крючок, вполне уверенная, что ей это удастся. И даже прибегая к старой девичьей ерунде, выглядит лучше любой другой девушки, какую он когда-либо знал.
Тогда Райан сделал вот что: подошел к ней, положил обе руки на спинку кресла, приблизился, нашел губами ее губы, опираясь на руки, которые потом легли ей на плечи. Она тоже подняла руки, обняла его за шею, взъерошила волосы, прижалась к нему.
Потом их губы чуть оторвались друг от друга, настолько, чтобы ей удалось предложить:
– Пошли наверх.
Он шел домой берегом, ступая по холодному песку у кромки воды, чувствуя ночной бриз, боль в плечах, в челюсти. Нес пивную коробку и видел себя как бы со стороны, идущим вдоль озера. Потом увидел, как стоит у постели, застегивая рубашку и заправляя ее в штаны, вспомнил мягкие очертания фигуры Нэнси на белых простынях. Она лежала на спине неподвижно – одна рука на животе, ноги чуть раздвинуты – и глядела на него спокойным, ничего не выражающим взглядом.
Райан и раньше одевался перед лежащими в постели девушками. И при этом всегда что-то болтал, что заставляло их смеяться, хихикать или улыбаться, а он снова хватал их, боролся, скатывался вместе с ними с постели, шлепал по голой заднице и говорил: "Пока!" С одними потом снова встречался, с другими – нет. Ему нравились девушки. Он никогда не принуждал девушку ложиться с ним в постель, если ей того не хотелось. Никогда не говорил: "Пошли, если ты в самом деле меня любишь". Джек забавлялся с девушками, а девушки забавлялись с ним. Думал, что позабавился и с Нэнси. Но теперь не был уверен, что это была просто забава.