Под тремя башнями

Дмитриев Николай Николаевич

— Что, опять полез? — майор хмыкнул.

— Да нет, и не придурок он вовсе, — уверенно заявил Мирек.

— Даже так? — Майор насмешливо приподнял брови. — Ну, излагай.

— Товарищ майор, помните, вы говорили про таких, хитрозадых?

— Ну, говорил. — Майор нахмурился. — А что?

— Так вот, Крыж — это такой хитрозадый и есть! — выпалил Мирек.

— Да ну? — Майор делано удивился. — А с чего ты взял?

— Так я ж его в парикмахерской видел! — загорячился Мирек. — Я думал, такого и

стричь не будут, а его встретили, а потом он на меня так смотрел, ну, совсем нормально.

— Так… — Майор на секунду задумался. — А ну давай в сторонку…

Майор провёл хлопца к ограде, встал, удобно опершись спиной на высокий дощатый забор и, спрятав голову в тени веток, густо нависавших над тротуаром, сказал:

— Вы что-то там насчёт пуговиц толковали? Этот Крыж, что, и тебе пуговицу всучил?

— Ну да, — Мирек удручённо кивнул.

— Когда, где? — интонации майора неуловимо сменились.

— Я с ним возле Братской школы встретился, он из дверей вышел, а меня увидел и дал…

Мирек изо всех сил старался не проговориться о слежке, но майор уже кое-что понял, и теперь его вопросы звучали жёстко и коротко.

— Ярке твоему тоже давал?

— Да, давал, — Мирек кивнул.

— Где?

— У собора, мы там оба были, вместе.

— Значит, второй раз, когда уже вы вместе были, он пуговицу одному только Ярке дал?

— Ну да, — не понимая, куда майор клонит, протянул Мирек.

— Так, — майор зло хекнул. — А Сашке тоже давал?

— Сашке нет, — замотал головой Мирек.

Майор задумался, и тут у Мирека мелькнула догадка:

— Вы что, тем вторым ходом в костёл пролезли?

Майор помолчал, а потом сказал тихо и внушительно:

— Вот что, гусь лапчатый… Я вам говорил, чтоб вы своей компанией в подземелье ни ногой, а теперь добавлю, если опять там попадётесь, посажу в предвариловку всех троих. Всё ясно?

Мирек понял, что попал в точку, и энергично кивнул.

— Конечно!

— А раз уяснил, пошли, гусь лапчатый…

В голосе майора опять зазвучали весёлые нотки, и Мирек, как-то сразу успокоившись, уточнил:

— А куда?

— Ты про парикмахерскую говорил?

— Говорил, — согласился Мирек.

— И про дверь у Братской школы говорил. Так?

— Так.

— Ну вот, а теперь я хочу, чтобы ты их мне показал, только и всего.

— Как показывать?

— Просто. — Майор наклонился к Миреку и серьёзно сказал: — Я сейчас зайду в ту парикмахерскую, вроде как постричься, а ты по улице покрутись, где-нибудь рядом.

— А если меня увидят?

— Ну и что? — Майор опять улыбнулся. — Мальчишка и всё.

— Ага, — наконец-то догадался Мирек, — я посмотреть должен.

— Вот именно, посмотреть. Думаю, там народу мало, и если кто другой со мной придёт, заметно будет, понял?

— А может,

я раньше вас туда пойду?

— Правильно, молодец, — майор шутливо дёрнул Мирека за нос, — сообразил. И если кто зайдет или выйдет, ты мне после скажешь, идёт?

— Идёт. Только где сказать?

— А мы потом в Старый город с тобой пойдём, и ты мне ту дверь точно покажешь, там и поговорим.

— И всё? — разочарованно протянул Мирек.

— Ну-ну, не расстраивайся, — майор дружески подтолкнул Мирека. — Вполне с тебя достаточно. Топай вперёд!

Возле парикмахерской ничего необыкновенного не случилось. Майор спокойно спустился в полуподвальчик и пробыл там минут десять. Мирек же, как и в прошлый раз, залез в будку и добросовестно сидел там всё это время. Однако, как назло, никто не только не зашёл в парикмахерскую, но даже и мимо будки не прошёл.

Правда, один из парикмахеров выходил с тряпкой протирать вывеску и даже оставил мусорное ведро у входа, но это в счёт не шло, и Мирек с разочарованием вздохнул, когда увидел, как майор поднимается на тротуар, поглаживая ладонью свежевыбритое лицо.

Теперь нужно было идти в Старый город. Проскочив в двух местах дворами, Мирек вышел к Братской школе гораздо раньше майора. Устроившись напротив маленькой двери за контрфорсом, Мирек размечтался, что сейчас майор ворвётся в эту дверь и там произойдёт нечто необыкновенное. Но ничего подобного не случилось. Майор даже не подходил к двери. Он только остановился с другой стороны контрфорса и показал Миреку глазами на дверь, как бы спрашивая, та ли, а потом, как ни в чём не бывало, тихонько пошёл дальше вдоль улицы. Мирек удручённо поплёлся следом.

Возле церкви улица сворачивала и почти сразу оканчивалась над маленьким речным обрывом. Здесь валялся всякий мусор, выброшенная за ненадобностью поломанная рухлядь, а обывательские заборы, сооружённые из ржавой проволоки, досок и обгоревших листов кровельного железа, нагло лезли на тротуар.

Сразу за заборами росли кусты, корнями державшие захламленный берег, который всё время подмывала река. В этом месте никто никогда не купался, и только узкая загаженная тропка петляла вдоль берега, то подходя к самой воде, то поднимаясь немного вверх к заборам и дощатым стенкам хозяйских сараев.

К вящему удивлению Мирека, майор прошёл до самой реки и, свернув на тропинку, исчез в кустах. Мирек заторопился следом и, подбежав к берегу, остановился.

— Ну чего встал, иди сюда, — окликнул его майор.

Сам он удачно устроился под кустами на рассохшемся днище валявшейся здесь старой рыбацкой лодки. Мирек пробрался туда же и сел рядом с ним.

— Ну как, видел что-нибудь?

— Не, никого не было.

— А парикмахер с ведром?

— Так то ж парикмахер, он не в счёт.