Под тремя башнями
Шрифт:
Когда кулеша осталось ещё почти на четверть, Петрович первым перестал есть и благодушно заметил:
— А гарна у вас еда, хлопцы… — Он облизал ложку и обратился к Ярке: — Мабуть, ты куховарил?
— Я-я-я… — Ярко расплылся в улыбке и тут же поинтересовался: — А вы как догадались?
— А чего мне догадываться?.. — На лице Петровича появилось такое выражение, как будто он вспомнил нечто приятное. — Я ж не забыл, как ты в лесу всё время у костра колдовал…
— Было! — радостно рассмеялся Ярко. — Тогда почему-то всё время есть
— Ну, вот видишь, а ты спрашиваешь, откуда…
Петрович поблагодарил, ополоснул ложку и, спрятав её назад за голенище, начал устраиваться поудобнее. Было заметно, что он сильно устал, и Мирек предложил:
— А вы тут ложитесь, — хлопец показал на каюту. — Там и постель есть.
Петрович секунду поколебался, как бы опасаясь чего-то, но потом забрался под навес и, с минуту повозившись там, уснул.
Проспал он часа три. Всё это время хлопцы переговаривались вполголоса и были озабочены только тем, чтобы катамаран быстрее миновал лес. Наконец в каюте раздалось покашливание, возня, и случайный попутчик выбрался наружу. Какое-то время он щурился на солнце, потом, свесившись с борта, ополоснул лицо и, спросив сам себя:
— Где это мы?.. — начал внимательно присматриваться к берегу.
Углядев небольшой заливчик, Петрович оживился и, указывая на него рукой, попросил:
— Хлопчики, высадить-ко меня тут. Моя лесничувка рядом. Дошкандыбаю.
Ребята сразу подгребли к берегу, и Петрович осторожно сошёл с катамарана. Убедившись, что идти так-сяк может, он помахал хлопцам рукой и медленно зашагал к лесу, тяжело припадая на левую ногу.
Какое-то время друзья следили за ним и отплыли, только когда Петрович скрылся за деревьями. Течение подхватило катамаран, закрутило на повороте, и хлопцы, разобрав вёсла, дружно взялись за греблю, стараясь поскорее выйти на стрежень.
Когда катамаран набрал ход, Сашка, обращаясь к товарищам, спросил:
— А этот Петрович, он кто?
Мирек переглянулся с Ярком и после короткой паузы ответил:
— Наверно, лесник, он же про лесничувку сказал.
— Так сейчас же в лесу солдаты… — как бы сам себе сказал Сашка.
— Да ястребок он, — решительно вмешался Ярко и сразу пояснил Сашке: — Тут в сёлах самооборона от немцев была, ястребками назывались.
— Значит, наш, — сделал вывод Сашка и ещё усерднее заработал веслом…
До Выселок хлопцы добрались уже во второй половине дня. Заметив крыши, выглядывающие поверх прибрежных зарослей, Ярко решительно направил катамаран к берегу, но едва брёвна поплавков ткнулись в песчаную отмель, как из кустов выскочили пяток солдат с автоматами, и их старший, сержант, подскочив к самой воде, грозно рявкнул:
— Кто такие?.. Куда?!
— Сюда, — растерянно ответил Ярко и пояснил: — В Выселки, до дядька.
— До дядька? — с каким-то хмурым недоверием переспросил сержант и приказал: — А ну, руки вверх!.. Вылазь на берег!
Послушно держа руки вперёд ладонями,
— Серёгин, проверь-ка…
Один из автоматчиков ступил в воду, наскоро оглядел палубу катамарана, переворошил вещи в каюте и доложил:
— Чисто!
Сержант оценивающе оглядел хлопцев и задал новый вопрос:
— Откуда?
— Да из города мы, до дядька моего, в Выселки, — глядя прямо на сержанта, повторил Ярко.
— Из города? — удивился сержант. — Кто позволил?
— Счас! — молчавший до сих пор Сашка спохватился, достал записку майора и передал сержанту. — Вот, читайте.
Сержант развернул записку, смешно шевеля губами, полушёпотом прочитал текст и слегка растерянно протянул:
— Вы что, знаете товарища майора лично?
— Ну да, — хлопцы враз закивали головами. — Знаем!
— Ишь ты… — качнул головой сержант. — Ну, тогда дело другое.
Проверка кончилась, дозор скрылся в кустах, а хлопцы, переглянувшись и облегчённо вздохнув, принялись за швартовку…
Возвращение
Утром Сашка проснулся от того, что сено, на котором он спал, сбилось набок, ноги оказались выше головы, а одеяло съехало в сторону. Похоже, ночью он начал крутиться, и пышная с вечера постель превратилась чёрт-те во что.
Кругом царила утренняя тишина, которую только подчёркивали изредка доносящиеся звуки просыпающегося села. На чердаке, где ночевали хлопцы, под стрехою возились ранние пташки, а со двора всё чаще слышалось то коровье мычанье, то скрип колодезного ворота.
Приятели ещё спали. Справа от Сашки ровно посапывал укрытый с головой Мирек, а слева уже начинал ворочаться Ярко, голые ступни которого торчали из-под одеяла, наверно, поэтому хлопец время от времени смешно дрыгал то одной ногой, то другой.
Вчера вечером Яркин дядька радостно встретил гостей и первым делом усадил за стол, а когда они наелись, уложил спать, отложив все дела на завтра. Сашка, едва проснувшись, сразу об этом вспомнил и принялся теребить приятелей.
— Вставай! — он по очереди толкнул каждого. — Хватит дрыхнуть!
Спросонья Ярко и Мирек сначала отбрыкивались, потом долго тёрли глаза, и только когда Сашка напомнил им, что пора завтракать, друзья, спустившись с чердака по приставной лестнице, отправились к колодцу умываться.
На завтрак тётя Стефа приготовила яичницу по меньшей мере из десятка яиц. Сашка с удивлением смотрел на огромную сковородку, где из бело-жёлтой мешанины чуть выглядывали ещё шкворчащие куски сала. Когда же вылизанная до блеска сковорода была убрана, Ярко, отложив вилку, степенно поблагодарил хозяйку и спросил дядьку: