Под знаком ?
Шрифт:
Иоаннис рванул, размазав по щиту не успевшего увернуться младшего авгура, но до Аврелия не добрался, – биопровидец отскочил, при этом его плечи, вечно торчавшие выше головы, втянулись куда-то под балахон, а снизу, из-под обтрёпанного края появилась пара огромных, уродливых, но, несомненно, человеческих ладоней. Растопырив пальцы, он мягко приземлился на них.
– Всё выходит из-под контроля, мха-мхум…
– Бегите, ослы! – весело крикнул Гай. – Он убьёт вас всех без задней мысли! Творение авгуров убивает авгуров! Ирония! Те, кто не готов бороться за свою жизнь, недостойны её!
Красные вняли зову разума очень быстро, и наперегонки ринулись к живому вагону. Экзальт последовал, несомненно, желая перебить их, когда Аврелий из Скопелоса гаркнул
– Левий, останови его!
Гигант преградил путь, широко расставив могучие ручищи, его вырастили заметно крупнее Возвышенных, и сильнее тоже, но Гай ни на секунду не усомнился в исходе: карьерный самосвал намного больше и тяжелее танка, но первый же выстрел в их противостоянии стал бы и последним, а самосвалы стрелять не умеют. Иоаннис принял спаренный удар кулачищ на щит, заметно присел, компенсируя импульс, оттолкнул их и молниеносным взмахом распорол химу брюшину. Кишки вывалились тому под ноги в кровавом потоке, но ещё раньше земли коснулась отрубленная голова, обмотанная грязными бинтами. В этот миг Гаю вдруг стало как-то не по себе, что-то неприятное колыхнулось внутри, что-то тревожное и непонятное, чего он раньше не испытывал, хотя мало какая жестокость могла бы его впечатлить.
Смерть раба с апостольским именем выиграла несколько секунд, но этого хватило, чтобы младшие авгуры добрались до живого вагона и скрылись в его хитиновом нутре. Почти сразу же он начал двигаться… со своей околоулиточной скоростью. Вот идиоты! Отбросив странную тревогу, Гай метнулся вперёд и едва успел затормозить, чтобы остановиться между наступающим Иоаннисом и убег… уползающими авгурами.
– К этому надо привыкнуть, – сказал он сам себе, вытирая со лба горячий пот.
– Уйди с дороги, эквит.
– У меня есть имя, и ты его знаешь!
– С дороги…
– А то что? Ты давал клятву не вредить Игниям, и я – самый настоящий Игний. Пусть и без огонька. Пока ты в меканоармисе, я буду быстрее и не позволю сблизиться с моллюском!
– Мухи тоже быстрее слона, а у тебя всё ещё нет победной тактики! – Великан продолжил наступление.
И не поспорить: подразумевалось, что Гай встанет в проходе и будет непреодолимым препятствием для авгуров Крови и их химер, но противник оказался на порядки опаснее. Так каков же тактический расклад на этот момент? Лезвием на ветру – как старик называл боевых инвазоров – теперь является Гай, по существу, у него всё пространство манёвра для атаки, но при этом он безоружный мальчик девяти лет, а его противник – сплав из лучшего оружия, созданного биотеком и меканикой.
Авгуры обречены, да и вообще ситуация безнадёжная, потому что Тит не учёл всех возможностей. Самый опасный здесь Харисим Игний, как только он расправится с Аврелием, убьёт и их с братом, никаких сантиментов, никакой пощады. Неясно только, как скоро это произойдёт, ведь биопровидцы… только Сатурн знает, во что они себя превращают за годы «самоусовершенствований», и что прячут под красными балахонами. Может быть, Аврелий продержится минуту, или несколько, слишком мало вводных, чтобы рассчитать, но пускай принесёт хоть какую-то пользу. Сам Гай под божественное пламя не полезет, для него оно ещё опаснее, лучше всего сейчас просто воспользоваться Спиритусом и убежать. Это было бы легко и приятно, если бы не лежащий без сознания брат. Вот ведь якорь, прикованный к ноге, стратег, penis equis! Так что же получается, ни убежать, ни победить, а Саламандр уже совсем близко, и он непобедим в своей броне…
Когда-то Алфеос Игний воссоздал орихалкум, а потом оружейники его генуса изобрели меканоармисы. Эта текнология привела к великому уравнению спиритов, потому что давала всем им одинаковые возможности: использовать туман разрушения и доспехи воли вне зависимости оттого, какой стороной Спиритуса они обладали изначально. Прерывистое дыхание не требует рисковать кровоизлиянием в мозг или разрывом сердца, не вызывает аномальных эффектов увеличения веса или инерции; титаниум дополнительно защищает тело, орихалкумовые шишки, расположенные правильными
– В шахматах и латрункули есть тысячи стратагем, но в итоге всё всегда сходится к трём возможным действиям: наступлению, отступлению и выжиданию. Наступать я не могу, отступать – тоже, значит, остаётся моё самое любимое.
– Пассивный войну не выиграет, тебе пора бы уже знать об этом, эквит, – сказал великан, оказавшись с трёх шагах.
– Мне достаточно потянуть время, и конница придёт! Я надеюсь, по крайней мере.
Гай пробудил Спиритус и все его чувства обострились до предела, недоступного большинству людей. Заметить движущегося спирита-инвазора способны только генетически улучшенные органы чувств высших патрициев, а догнать – лишь крылостопые дети Меркурия. Но у скорости, преодолевающей законы физики, есть и обратная сторона, которая зовётся эффектом аномального увеличения инерции. Разогнаться легко, а вот искусная остановка требует огромного опыта, иначе – смерть. Гай совершил крошечный рывок назад, но, остановившись, всё равно едва не врезался в хитиновый панцирь живого вагона, трагедия едва не случилось.
– И как ты надеешься защитить их?! – бросил Иоаннис гулко, продолжая догонять свою жертву.
Гай усмехнулся, глубоко вдохнул, с хлопком соединил ладони, образуя кольцо, и тут же провернул их, замыкая пальцы по образу двуединства начал.
– Аум-м-м-м-м-м-м-м, – затянул он.
Великан стремительно приблизился, вот-вот меч расколет панцирь гигантской химеры, убьёт её и Саламандр прорубится к содержимому, ничто его не остановит, никто не сможет противостоять. Но сначала он пройдёт мимо ребёнка, которому не может навредить. Когда великан оказался совсем рядом, просто выбросив Гая из уравнения, тот протянул руку и схватил его. Рывок и… ничего. Саламандр оказался в такой же западне, в какой недавно был Харисим Игний, маленькие детские пальцы вцепились в ногу и заставили остановиться. Гай поднял белые глаза, вокруг его тела восстановился полный доспех воли, и сила оказалась на его стороне.
– А ты думал, что я всё ещё инвазор? Нет, теперь я снова дефенсор!
Удар мечом плашмя пришёлся в голову, очень сильный удар, в ушах загудело громче, но это ни к чему не привело, Гай обхватил правую ногу великана и вцепился в бронекожух коленного шагового привода, сминая его. Второй удар пришёлся по спине, тяжёлый, но терпимый, мальчик повис на ноге, заставляя Иоанниса опуститься на одно колено, чтобы дотянуться до металлического ворота нагрудника и повиснуть. Орихалкумовые шишки, похожие на заклёпки, торчат из-под титаниума тут и там, образуя угловатый, но надёжный контур доспеха воли, промять его просто так нельзя, однако, при этом Саламандр не обладает чудовищной силой дефенсора и склоняется под эффектом аномально увеличенного веса.
Отбросив оружие, он вцепился в руки Гая, пытаясь освободиться от хватки, шаговые приводы на суставах брони повизгивают, пластины титаниума скрежещут друг об дружку, напряжённо гудит меканокардия, но подобно Давиду, побеждающему Голиафа из древних иудейских сказок, Гай продолжает одерживать верх. Время не на его стороне, тело ещё не восстановилось после перенапряжения, в голове нарастает шум, а значит, скоро при таких нагрузках он потеряет сознание. Для Иоанниса же всё наоборот, Прерывистое дыхание можно держать часами, а потому достаточно переждать немного, побороться, а потом просто отпихнуть Гая как котёнка и продолжить исполнять приказ. Понимая это, мальчик схватил один из покрытых гуттаперчей кабелей, ведущих из меканокардии под броню, и потянул. Из образовавшегося разрыва прыснули яркие искры, этого хватило, нехитрая внутренняя проводка брони потеряла питание, и она всё же превратилась в саркофаг.