Подача навылет
Шрифт:
Командир молча развернулся и вышел.
Из всех известных к настоящему времени спутников, которые вращаются вокруг планет Солнечной системы, почти половина принадлежит Юпитеру – самой большой планете.
Каллисто, полюбоваться ландшафтами которого вздумалось Лазорину, является одним из самых крупных спутников, причём не только Юпитера, но вообще всех остальных планет Системы. Крупнее его только Ганимед и Титан, спутник Сатурна, и по размерам [6] он почти
6
Диаметр Каллисто равен 4800 километров.
Каллисто всегда повёрнут к Юпитеру одной стороной и вращается вокруг него с периодом в шестнадцать с половиной суток.
Состоит он в основном из камня, льда и солёной воды. Сначала идёт силикатно-ледяная кора толщиной 75 километров, потом лёд и вода толщиной около десяти километров. К ядру концентрация каменистых пород увеличивается, хотя водно-ледяные вкрапления обнаружены и там.
Поверхность Каллисто не несёт следов вулканизма, зато по количеству метеоритных кратеров он превосходит земную Луну и Меркурий.
Лазорин специально выбрал такой маршрут, чтобы показать спутнице наиболее масштабные и красивые участки поверхности: ударный бассейн Асгард, кратер Бурр, окружённый более светлым кольцом свежего льда, и Наждак – эродированную область южнее бассейна Асгард. Частые ледяные пики этого участка поверхности действительно издали напоминали крупнозернистый наждак.
Однако мечтам Лазорина показать Ангелике местные красоты, а потом увлечь её к себе домой, не суждено было сбыться. Через три минуты после старта, когда куттер поднялся на высоту в один километр и приблизился к хорошо видимым искрящимся лучам вокруг кратера Бурр, случилось то, что меньше всего ждал спасатель.
Сначала он почувствовал странное беспокойство, возникшее совершенно беспричинно. Во всяком случае, близость Ангелики не имела к этому ощущению никакого отношения.
Лазорин приостановил куттер, оглядел близкий горизонт Каллисто, ища источник ощущений: интуиция подсказывала, что он внешний, а не внутренний, что-то приближалось к спутнику из космоса как неотвратимая смертельная туча.
И в этот момент началось!
Куттер повело вперёд и вниз.
В полусотне километров от аппарата, практически в центре кратера Бурр возникла чёрная дыра, увеличивающаяся в размерах. В течение трёх секунд она достигла в диаметре более десяти километров, в то время как её края начали задираться вверх зазубренными лохмотьями, а вокруг дыры возникла сеть удлиняющихся трещин.
Затем вся видимая в свете Юпитера поверхность спутника беззвучно сотряслась, и над ней взметнулась многометровая пылеснежная пелена. Так взлетает пыль над ковриком при ударе по нему выбивалкой.
Куттер вошёл в пике! Без всяких видимых причин!
Лазорин с трудом удержал его от падения – для форса он за минуту до этого перешёл на ручное управление – и направил аппарат в небо Каллисто.
В голове билась только одна мысль: этого не может быть! этого не может быть! этого
Ангелика слабо охнула.
Он погладил её колено, не отрывая взгляда от развёртывающегося внизу невероятного катаклизма. С опозданием включил рацию аппарата, которую выключил после старта намеренно, чтобы им никто не мешал.
В кабину вылилась какофония звуков: свисты, крики, торопливые голоса людей, звонки, вой сирены, – сквозь которую пробился голос дежурного инка:
– Внимание! Объявлено чрезвычайное положение! Всем покинуть зону бедствия! Спасательному флоту – стартовые «три нуля»! Повторяю...
– Дьявольщина! – процедил сквозь зубы Лазорин.
– Что это?! – растерянно спросила Ангелика.
– Пуля!
– Что?!
– Держись, идём обратно! Может, спасём кого-нибудь!
Куттер сделал петлю, собираясь помчаться назад, к базе. Но ему пришлось сделать ещё один кульбит, чтобы обойти вырвавшиеся из трещин струи пара, тут же превращавшиеся в сверкающие струи ледяных кристалликов. Это под большим давлением выбрасывались из недр планеты фонтаны воды. И, наконец, из гигантской воронки вырвался, стремительно расширяясь, кипя и паря, водяной гейзер толщиной в десять километров, взламывающий иззубренные края дыры и выбрасывая их на большую высоту. Он поднялся в небо Каллисто на сто с лишним километров, окутанный вихрями пара, начал распадаться на брызги, и на поверхность планеты посыпались комья снега и ледяные глыбы.
– Боже мой! – прошептала Ангелика, не сводя широко раскрытых глаз с удивительного явления.
Лазорин тоже посмотрел назад.
Гейзер быстро замерзал, подчиняясь температуре минус 220 градусов по Цельсию, но под давлением подкоркового океана планеты продолжал расти, как гигантское дерево, обвитое вихрями пара и ледяной пыли.
Каллисто вибрировал, отчего кора его продолжала трескаться, покрываться волдырями проступающей воды, парить и кипеть.
Лазорин представил, что творится в месте вылета Пули, пробившей спутник, и поёжился.
Куттер увеличил скорость. К базе они долетели за несколько минут. Но купола на вершине плоского холма не увидели. На этом месте зияла огромная трещина, поглотившая базу и холм, заполненная клубящимся туманом. Лишь две искорки кружили над трещиной – спаслись двое сотрудников базы, да и те, наверное, находились в момент удара вне купола.
Лазорин сглотнул ставшую горькой слюну.
Ангелика зажала рот ладонью. Она сопоставила наконец историю разрушения Энцелада неведомой Пулей с тем, что увидела сама, и поняла смысл происходящего.
– Слава!
Лазорин снова торопливо погладил её по вздрагивающему колену. Лицо его загорелось гневом и мрачным восхищением.
– Хороша подача, да?!
– Ты о чём?
– Мы шутили, что Энцелад пробил насквозь теннисный мячик. Подача навылет, так сказать. Здесь произошло то же самое.
– Почему ты так думаешь?
– Не поняла ещё? Сквозь Солнечную систему летит самая настоящая Пуля, массивная, невидимая и быстрая. Может быть, и вправду чёрная дыра.
– Я не совсем...