Подарок крестного
Шрифт:
Василий же все чаще стал задумываться над тем, что скоро Настенька подрастет и кормилица ей не нужна станет. Что тогда Анна делать будет? Можно было бы оставить ее в няньках, так ведь все время дети рядом крутиться будут и днем, и ночью… Нехорошо это. И простой прислужницей делать ее не годиться – она-то, может, и согласилась бы, да не потерпит этого Василий!
Оттого задумал он найти для Анны местечко получше и после некоторых сомнений решил поставить ее ключницей. Был, правда, у них ключник – Ефим. По чести сказать, ни разу он ни в чем не провинился. Но ради
Дурное дело нехитрое. Как-то зашел Василий в каморку ключника и, пока его там не было, переправил циферки в книжице, куда все припасы да все доходы с расходами прилежным Ефимом занесены были.
Конечно, ключник ничего не заметил. Еще не раз залезал Василий в книги и под конец года сумма, якобы Ефимом у хозяев украденная, была уже довольно велика.
Василий ждал. Младенцы подрастали. Они уже начинали ходить, переступая пухлыми неуклюжими ножонками, и весело гулили. Настенька, вслед за Михайлой, называла Аннушку мамой… Услуги кормилицы стали почти уже не нужны, и она все более заменяла Настеньке няньку. Однако ж Марфа желала сама заниматься со своей внучкой, а потому оставалась Анна не у дел.
Василий понял, что настало время действовать. Однажды он вызвал к себе Ефима.
– Ну что, пришло время книги проверить, – сказал он ключнику, когда тот предстал перед хозяином.
Такое случалось и раньше, поэтому Ефим нисколько не удивился и покорно поплелся за книгой. Вернувшись, он с поклоном вручил ее Василию и тот углубился в подсчеты. У ключника совесть была чиста, и он топтался рядом – скучал, позевывал.
– Не стой над душой! – прикрикнул на него Василий. – Сядь вон на лавку.
Ефим примостился на краешке лавки и терпеливо ждал.
– Это что такое! – вдруг вскричал Василий.
– Что не так, господин? – мгновенно подскочил к нему ключник.
– Ты еще спрашивать смеешь, что не так? – громче прежнего возопил боярин. – Али за дурака меня держишь? Цифири-то не сходятся!
– Как не сходятся? – побелевшими губами пролепетал Ефим.
– Должны сходиться!
– Я знаю, что должны! Но по всему выходит, что ты меня обокрал, смерд!
– Помилуй, господин! – воскликнул несчастный Ефим, валясь на колени. – Никогда ни копейки из твоей казны я не утаивал! За что напраслину возводишь?!
– Что ж я, по-твоему к клевете способен? – впал в ярость Василий. – Ты что, смерд, меня обвинить хочешь?
– Как могу я, господин?! Я… я только…
– Иди, считай сам, смерд неблагодарный!
Ефим уткнулся в книгу. На глаза его набегали слезы, и циферки сливались вместе. Так и есть – денег не хватало, причем много не хватало, таких денег у Ефима и не водилось отродясь.
– Как же так! – чуть не заплакал он. – Как такое случиться могло?
– Вот
Ефим молчал. Что сказать, когда сам он своими глазами видит, что цифры ни в какую не сходятся! Ключник вновь склонился над книгой, пересчитывая все сызнова, будто это могло что-то изменить.
Тем временем, крик мужний услышав, вошла в палату Марфа.
– Что такое? – холодно осведомилась она.
– Не бабье дело, уходи, – отрезал Василий, но затем подумал, что лучше будет при Марфе ключника срамить, чтоб своими глазами видела.
– Как я погляжу, все, что в этом доме происходит – не мое дело, – ледяным тоном сказала Марфа и презрительно поджала губы.
– Ключник наш проворовался, – буркнул Василий, будто бы сменив гнев на милость.
– Как? Ефим?! – удивленно переспросила Марфа. – Быть того не может!
– Я тоже сначала глазам своим не поверил. Да цифири-то не обманут! Ежели им верить, обкрадывал он нас давно уже, ирод треклятый!
– Это правда, Ефим? – обратилась Марфа к ключнику, все еще не желая поверить в случившееся.
– Правда, госпожа, что в книгах недочет! Но Богом клянусь, что не брал я денег! Не брал! – на глазах ключника вновь выступили слезы. – Сколько лет я вам верою и правдою служил! Ни гроша не уворовал, а о таких деньгах даже и помыслить не мог!
– Может, ошибся ты, Ефим, при подсчетах? Сам себя обманул, а заодно и хозяев своих? – вопросила Марфа.
– Так ведь сроду за мной такого не было… – вздохнул Ефим.
– Немолод ты уже, Ефим – ум уж не так остр, как прежде, – поддакнула Марфа. – Не серчай на него, Василий! Не наказывай слугу верного!
– Эх, Ефим, Ефим! – вздохнул Василий. – Бог видит, что о лучшем ключнике я и помыслить не мог, но, верно, и в самом деле стар ты стал для своей должности. Наказывать я тебя не стану, но и ключником тебе более уж не быть. Доживай свою старость в тепле, да в покое – внуков нянчай.
Ефим вздохнул с облегчением. Давно уж собирался на покой уйти, да не знал, как с хозяином разговор завести…
– Иди, Ефим. Сегодня еще свои обязанности выполняй, а уж когда нового ключника назначу, ему все передай.
Ключник поклонился – низко, до земли и, пятясь, исчез за дверью.
– Кого ж ты вместо него поставишь? – тревожась, спросила Марфа, оставшись с супругом наедине.
– Не знаю еще… Может, у тебя есть кто на примете?
– Много у нас слуг, да те, в чьей верности и честности я уверена, уж в возрасте, – отвечала Марфа. – Разве, только Анна…
– Какая Анна? – деланно удивился Василий.
– Кормилица Настенькина. Я давно за ней наблюдаю – баба она умная, честная, да и грамоте, и счету обучена…
– Так она ж детьми занята! – воскликнул Василий. – Когда ж ей еще и с хозяйством управляться?
– Эхма! Вспомнил! Детям уж скоро год будет! – воскликнула Марфа. – Хотела я с Настенькой сама заниматься, да чувствую, что стара стала целый день за ребенком глядеть, так что все равно няньку возьму. Заодно и за Мишуткой приглядит.