Шрифт:
====== Пролог ======
Отлично, просто замечательно. Попасть в больничное крыло в разгар семестра. Гермиона точно закатит настоящую истерику. Открыв глаза, Гарри ожидал увидеть уже знакомые ему очертания хогвартской палаты, в которую попадал бесчисленное количество раз, но к своему удивлению заметил, что помещение, в котором он находился, даже с большой натяжкой нельзя было принять за владения мадам Помфри. Последнее, что он помнил, взрыв котла у Лонгботтома и горячую вязкую жижу, накрывшую расположившихся вблизи опасного места студентов, а именно его самого, Невилла, Гермиону и Малфоя,
Куда его привезли? Что за странные решетки вокруг? Попытавшись подняться на ноги, он бросил бесполезные потуги уже спустя несколько минут. Почувствовав уже знакомую боль в шраме, Гарри хотел было прикоснуться ко лбу, но с ужасом заметил, что в воздух поднялась детская ручка, а не рука взрослого шестнадцатилетнего парня. Что за черт?
— О Гарри, о мой сыночек! — услышал он голос и даже моргнул от неожиданности. Сыночек?! — Мой хороший, ты уже очнулся? Что же нам теперь с тобой делать без папы, мой хороший?
Лили Поттер, а это была именно она, подошла к кроватке и достала из нее сына, платком вытирая маленький лобик, на котором виднелся странной формы шрам, не прекращавший кровоточить с того самого момента, когда в сына попала Авада. Гарри не знал, что происходит, но одно было ясно: он сейчас в своем детском теле, и сегодня день, когда погибли его родители. Точнее говоря, только отец. От радости, что мама оказалась здесь жива, неважно какая это была реальность, он сильнее прижался к ней и разревелся, как белуга. Слезы потоком лились из его глаз, и Гарри никак не мог успокоиться.
— Лили, вы живы? — послышался голос Дамблдора.
— Да, мы здесь, наверху, — ответила сквозь слезы мама, прижимая его к себе, шепча ласковые слова. — Директор, вы уже видели... Джеймс...
— Мне очень жаль, что Джеймс погиб, — сказал Дамблдор, глядя на них с подозрительной холодностью, так не свойственной тому директору, которого он знал. — Расскажи, что случилось? Как вам удалось выжить?
— Гарри и есть ребенок из пророчества, директор, — сглотнув слезы, сказала Лили. — Он выставил щит, ударившись о который, Авада вернулась к Волдеморту, и он умер. Растворился.
— Щит? — лицо Дамблдора стало пепельно-серым, и Гарри явственно увидел на нем едва заметные следы злости и раздражения, а также немалой доли страха. И что еще за щит, о котором говорит мама?
— Да. Прозрачная полусфера, которая укрыла нас с Гарри, когда Джеймс уже был мертв. — Гарри абсолютно ничего не понимал. Какой щит? О чем она говорит? У него нет никакого щита! Не было, по крайней мере, в прошлой жизни.
— Мальчишка силен, — сказал Дамблдор тоном, от которого у парня в буквальном смысле слова волосы встали дыбом. Что за хрень здесь творится? Чувствуя, как тело начинает дрожать от напряжения и злости, он заметил, КАКИМ взглядом стал на них смотреть директор в этот момент.
— Что с тобой, Гарри? — нахмурилась Лили, увидев уже знакомый щит. — Ты зачем это сделал?
— Ему до сих пор страшно, — попытался выкрутиться директор, прекрасно понимая причину подобного поведения и все еще до конца не веря, что мальчишка чувствует исходящую от него угрозу. — Он напуган.
— Лили!
— Это то, что убило Темного Лорда, — сказала Лили. — Гарри тот самый мальчик, Сириус. Он спас нас обоих, отбив Аваду и уничтожив это чудовище. Волдеморта больше нет, Бродяга!
К этому времени Гарри уже перебрался на руки к Сириусу и заплакал. Заплакал от радости, что вновь видит живого крестного, который погиб на пятом курсе, попав в Арку Смерти. Заплакал от сознания того, что в этой жизни у него есть мать, и ему не придется жить у Дурслей.
— Успокойся, Сохатик! — ласково гладил ребенка Сириус, едва сдерживая слезы. Глядя на Лили, он заметил, каким потухшим стал взгляд этой девушки после смерти мужа. Поверить в то, что друга нет в живых... — Питер, эта мерзкая крыса! Я найду его и придушу собственными руками!
Узнать, что они все ошибались, и предателем оказался тихоня Питер, было не слишком приятно. Бедняга Ремус! Все это время терпел их подозрительность и недоверие. Какими слепцами они были!
— Не стоит делать работу за авроров, Сириус, — сказала Лили, подойдя к ним. — Нам нужно найти подходящее убежище. Сомневаюсь, что приспешники Волдеморта успокоятся просто так и позволят нам жить спокойно в ближайшее время.
— Я еще вчера разговаривал с матерью, — нахмурился Сириус, не вполне понимая, почему директор смотрит на них с такой злостью. Гарри до сих пор укрывал их троих щитом, и это показалось мужчине довольно подозрительным. Опасность ведь миновала, правда? — Она не поменяла взглядов относительно магглорожденных, но не слишком отстаивает позицию этого монстра с некоторых пор и согласилась помочь мне в случае непредвиденных обстоятельств. Пока я не найду вам с Гарри новый дом, вы будете жить на Гриммо, 12.
— А ты уверен, что твоя мать не причинит вред моему сыну?
— Уверен. Лили, я тебе клянусь, что буду защищать тебя и Гарри всю свою жизнь!
Сила этих слов была настолько велика, сказаны они были с такой искренностью, что магия тут же окутала их голубоватым светом, и это означало только одно: она приняла эту клятву.
*
Она осталась жива. Северус Снейп испытывал огромное облегчение и радость от того, что любимая женщина осталась жива. Тот факт, что ребенку Лили и этого мерзкого Поттера удалось уничтожить Повелителя, был слишком неправдоподобным, но реальным. Как мог полуторагодовалый ребенок уничтожить величайшего мага столетия? Что за сила дана этому мальчику?
Этот же вопрос задал ему Люциус Малфой спустя несколько недель после того, как его официально признали невиновным и отпустили из Азкабана на все четыре стороны. За нехилые отступные, разумеется.
— Насколько я знаю, — ухмыльнулся Снейп, — мальчишка выставил какую-то защиту.
— Но ведь против Авады нет контрзаклятья! — воскликнула Нарцисса. — Как мог малыш знать, что нужно сделать?
Прижимая к себе своего сына, который был ненамного старше Гарри Поттера, женщина не заметила, каким внимательным был взгляд этого ребенка, и как чутко он прислушивается к их разговору.