Подарок
Шрифт:
Далее последовало нечто вроде перетягивания каната с переменным успехом, а иначе говоря, Джейми налег на дверь своим значительным весом с одной стороны, а Энтони, напротив, делал все возможное, чтобы дверь не поддалась. Сначала победа клонилась на сторону Энтони, который, хоть и весил меньше брата, был выше и мускулистее. Но бесконечно удерживать «крепость» не удавалось, тем более что Джейми, потеряв голову от бешенства и окончательно озверев, принялся биться в дверь плечом и почти добился успеха, прежде чем сопернику удалось собраться с духом и вновь захлопнуть дверь. То, что он сделал потом, потрясло Молли, которая в ужасе заломила руки. Сообразив, что силы неравны, он подождал, пока Джейми в очередной раз наляжет на дверь, и проворно отскочил.
Реджи и Молли застыли на пороге. Сцена, открывшаяся им, была достойна кисти художника. Энтони успел вовремя отступить и, подняв свою дочь Джейми, которую няня принесла посмотреть елку, загородился малюткой, как щитом. Дерево, правда, свалилось, совершенно потеряв прежний величественный вид, и загородило едва ли не половину комнаты. Но Энтони, прекрасно понимая, что брат не рискнет и пальцем тронуть ребенка, наслаждался плодами собственной хитрости и, очевидно, чувствовал себя в полной безопасности.
— Как мило! Дитя спряталось за спину ребенка, — прошипел Джейми, угрожающе сведя брови.
— Не правда ли? — ухмыльнулся Энтони, целуя дочь в макушку. — По крайней мере план удался. Только не подходи! Я и без того на взводе!
Но Джейми было не до веселья.
— Немедленно поставь на пол мою племянницу! — рявкнул он громовым голосом.
— И не подумаю, братец… пока не выясню, с чего ты на меня взъелся. По какой причине вздумал прикончить? Подумать только, родного брата! Какая бесчеловечность!
Жена Энтони, Рослин, подхватила одного из близнецов и, не оборачиваясь, бросила через плечо:
— Прошу меня простить, но никаких расправ и убийств в присутствии детей.
В ответ на ехидную ухмылочку Энтони Джейми лишь приподнял золотистую бровь. Энтони мгновенно насторожился, безошибочно поняв, что его дело плохо и надвигается гроза, которую, ему, возможно, и в самом деле не пережить.
Джейми не стал его держать в неизвестности ни минутой дольше.
— Поработай своей глупой башкой и представь, что произошло, когда Джек ни с того ни с сего начинает сыпать проклятиями и по любому поводу восклицает: «Гром и молния», «Чтобы меня черти унесли» и тому подобное. А теперь подумай, болван, что случилось, когда Джордж, обеспокоенная таким лексиконом, справляется у девочки, где она такого набралась. Ну, а потом сообрази, что стряслось, когда бедняжка Джек, в своей невинности ничего не подозревая, объясняет, как дядя Тони возил ее и Джуди в Найтон-Холл. Ну а напоследок вообрази, что сделала со мной Джордж и как терзала, требуя, чтобы я поведал, с чего это вдруг позволил тебе возить малышек в мужской клуб, где на ринге льется кровь потоками, где игроки гнусно и непристойно ругаются, особенно когда проигрывают, где заключаются самые немыслимые пари и обсуждаются именно такие темы, которые совсем не для детских ушей. Выходит, это я виноват? Я? Я таскал шестилетних малюток по злачным местам? Я говорил гадости в их присутствии? Я обучал их сыпать проклятиями? Ну, а теперь нарисуй себе такую милую картинку: Джордж отказывается поверить, что я ничего не знал! В жизни не думал, что ты окажешься таким безмозглым кретином! Она винит меня за то, что якобы я разрешил тебе повезти их туда! И поскольку я действительно не имел ни о чем ни малейшего представления, догадайся, кого теперь измочалю, черт побери?
Даже Реджи открыла рот, потрясенная столь длинной и негодующей тирадой. Джейми в своем праведном гневе напоминал греческого бога, готового расправиться с провинившимся смертным. Энтони поначалу ехидно посмеивался, но с каждой новой фразой ему все больше становилось не по себе, тем более что жена устремила на него пронзительный взор зеленовато-карих глаз с золотистыми искорками:
— Ох, парень, я просто ушам своим не верю! Ты вправду такое сотворил?! Взял Джуди и Джек в это гнездо разврата?! Какое испытание для юных впечатлительных душ! Позор! Позор семьи! Безответственный, ничтожный человек!
Энтони поморщился и поспешно попытался объясниться:
— Рос, все было совсем не так, даю слово! Клянусь всеми святыми! Я вез девочек в парк, но по пути заехал в Найтон лишь для того, чтобы забежать на минуту и перемолвиться словечком с Амхерстом. Ты ведь сама велела пригласить его и Фрэнсис к ужину, а я знал, где он бывает в это время дня. Откуда мне было догадаться, что девочки выбегут из кареты и прокрадутся в клуб? Им, видите ли, захотелось посмотреть!
— Интересно, когда эти ангелочки без спроса совали нос куда не велено? Ни за что не поверю, — сухо ответствовала жена и, обратившись к Реджи, велела:
— Помоги мне забрать детей отсюда. Оставим мужчин вдвоем, и пусть Джейми задаст ему как следует!
Реджи, безуспешно стараясь скрыть улыбку, выполнила приказ и последовала за Рослин, величественно выплывшей из гостиной. Не прошло и минуты, как комната почти опустела. Джейми, все еще побаиваясь, что враг сбежит, прислонился спиной к двери, скрестил руки на широченной груди и язвительно сообщил ошеломленному брату:
— Ну, как тебе сейчас, старина? Попробуй того лекарства, которым меня накормил! Горьковато, не правда ли? И учти, она еще разговаривает с тобой, а Джордж целую неделю словом со мной не перемолвилась!
— Дьявол, — проворчал Энтони, — да говорю же, я тут ни при чем! Ты ведь слышал, я не нарочно! Не хотел я их таскать в Найтон! Что, с тобой такого не могло случиться? Можно подумать, ты у нас святой.
— Не святой, — лаконично ответил Джейми, — но и не такой осел.
Энтони вспыхнул от гнева, но угрызения совести все-таки одержали верх.
— Ладно, твоя взяла. Хочешь фунт моей плоти? Иначе не успокоишься? Валяй, действуй! На твоей улице праздник!
— Именно так и сделаю, не сомневайся!
Глава 5
Каждый раз, когда в доме собиралось слишком много гостей, неизбежно возникали всяческие затруднения, проблемы и недоразумения с прислугой, тяжким бременем ложившиеся на плечи Молли. К концу праздников она буквально с ног валилась, хотя по праву гордилась тем, что дом управляется безупречно и посторонние, не замечающие многочисленных подводных течений, считают, что все идет без сучка и задоринки. И на этот раз она так утомилась, что, как ни горела желанием высказать Джейсону свои подозрения, уснула, не дожидаясь, пока он придет в ее комнату. Но Джейсон, как обычно, оказался в ее постели, и когда она на следующее утро открыла глаза, первым делом увидела возлюбленного. Собственно говоря, именно его рука, нежно ласкавшая полную грудь, и губы, прижимавшиеся к ее шее, разбудили Молли. Правда, она сразу вспомнила, как зла на Джейсона, но вместо того, чтобы излить свое раздражение, мудро промолчала и слегка повернулась, подставляя ему те части своего тела, к которым он выказывал столь явный интерес.
Оставив упреки на потом, Молли томно вздохнула и обняла его. Боже, как она любила этого мужчину! Даже после тридцати лет их романа прикосновение Джейсона все еще обладало способностью безмерно ее возбуждать, а поцелуи — воспламенять безумную страсть так же легко, как и в юности. И Молли знала, что она точно так же действует на Джейсона.
Не прошло и нескольких минут, как они слились в долгом обжигающем поцелуе, и Молли, зная, к чему он приведет, не возражала. Не возражала, потому что сама жаждала того же. Жаждала всегда. Какое счастье — любить и быть любимой. И желанной.