Подделка

Крузи Дженнифер

Клеа призадумалась. Было бы неплохо получить мужчину, не обременяя себя особыми трудами. Может…

– Поняла свою выгоду? – не унимался Дэви. – А тебе нужно пообещать мне всего две вещи.

– Две? – насторожилась Клеа.

– Первое: ты отказываешься от картин Тильды и оставляешь в покое ее и всех, кого она любит. И никогда не омрачишь ее жизнь своим появлением.

– Не пойму, что ты нашел в этой женщине, – вырвалось у Клеа. – Никакой элегантности.

– Где тебе понять, – ухмыльнулся Дэви. – И второе: перестань убивать людей.

– Я никого не убивала! –

вскинулась Клеа.

– Я сам видел, как ты позволила Зейну умереть, – мрачно напомнил Дэви. – Пусть он был подонком. И все же…

– Мне показалось, что он пьян. А когда я поняла, что это не так, скорее побежала за банковской книжкой. Но я не убивала его. Несвоевременный вызов «скорой» ни один суд не квалифицирует как убийство.

– А твой последний муж? – напомнил Дэви.

– И Сирила я не убивала. Единственный из всех, с кем я спала и кого мне хотелось придушить, – это ты.

– А теперь и Томас, – продолжал перечислять Дэви.

– Томас?!

– Знаю-знаю, он тебя шантажировал, – продолжал Дэви, – но доказать это я не могу, да и не хочу. Единственное, чего мне хочется, – поскорее убрать тебя отсюда. Только поклянись, что оставишь Кролика в живых, иначе я до тебя доберусь и отомщу за всех.

– Да как ты… – начала Клеа, но тут дверная ручка снова повернулась и задергалась. – Это Мейсон, – ахнула она, оглядываясь в поисках выхода. Тильда сейчас принесет картины, а с картинами у нее еще есть шанс вернуть Мейсона. И, кроме того, она определенно сумеет вытянуть у Дэви больше миллиона. – В шкаф, – распорядилась она, подтолкнув его к дверце. – Он глубокий.

– Неужели? – удивился Дэви. – Кто бы мог подумать?!

– И держись левой стороны, – прошипела она, закрывая дверцу. – Справа кое-что хранится.

Торопливо одернув платье и нацепив лучезарную улыбку, которая должна была читаться как «Мейсон, я все прощу», Клеа подошла к двери, но улыбка ее мгновенно померкла, когда она увидела взъерошенную Тильду, волосы которой на этот раз беспорядочно выбивались из-под черной бейсболки с надписью «СТЕРВА». Лицо наполовину скрыто идиотскими очками. В руках – большая коробка, в которую вполне могли поместиться шесть картин.

– Опаздываете, – сварливо обронила Клеа и, втянув Тильду в комнату, снова заперла дверь. – Вместо того чтобы…

– Знаете, что ваша входная дверь открыта?

– Картины, – протянула руку Клеа.

Но Тильда отступила.

– У меня одно условие.

Клеа иронически подняла брови:

– Ваше положение не дает вам права ставить условия.

– Именно дает.

Тильда протиснулась мимо нее и села на кровать.

– Вы не можете сдать меня, поскольку в этом случае картины потеряют цену, а вы – Мейсона. Кстати, постарайтесь, чтобы он до свадьбы не слишком приглядывался к подписям.

Клеа скрипнула зубами:

– Мейсон сделал предложение вашей матери?

– Да. Но ничего не будет. В тот момент она просто растерялась. Вы по-прежнему в игре, если, конечно, сохраните картины и никто не узнает, что это подделки. В наших общих интересах держать их подальше от посторонних глаз.

– Договорились. –

Клеа осознала, что хмурится, и поспешно разгладила лоб. Ох уж эти людишки и их условия! Одного этого достаточно, чтобы заставить женщину задуматься о Рональде. – Итак, я беру картины, и мы больше никогда не увидимся. – Она снова протянула руку.

– Все правильно, – кивнула Тильда, по-прежнему не отдавая картины. – Но есть и кое-что еще.

– Что именно? – вздохнула Клеа.

– Вы должны отдать Дэви деньги.

– Какие еще деньги?

– Те, которые украл у него Кролик, – терпеливо объяснила Тильда.

– Кто?

– Не изображайте дурочку, Клеа. Если хотите получить картины, отдайте Дэви его деньги.

– Деньги у него, – удивилась Клеа. – Он вернул их в ночь на четверг, когда все мы были в галерее. – К ее величайшему удовлетворению, у Тильды отвисла челюсть. – Так что все в порядке. Давайте картины.

– Я вам не верю. Он остался только для того, чтобы получить деньги. Если же деньги у него, к чему оставаться?

– Вы ведь спите с ним, верно?

– Э… да.

Клеа понимающе кивнула:

– Дэви многим готов пожертвовать ради секса. Отдайте картины.

– Минутку, – пролепетала Тильда, но тут в дверь снова стали ломиться.

– Клеа! – окликнул Мейсон.

– Под кровать, – коротко приказала Клеа, пытаясь отобрать картины у Тильды.

– Что?! Это еще почему?

– Не хочу, чтобы он знал, как я добыла эти картины, – наскоро пояснила Клеа, вырвав у Тильды коробку. – Не желаю, чтобы он вообще знал о существовании какой-то связи этих картин с вами и проклятой галереей.

– Эй! – рассердилась Тильда, но тут Мейсон снова позвал Клеа. – Ладно, но я ни под какую кровать не полезу. Только в шкаф.

– Нет! – выкрикнула Клеа, но Тильда уже успела забраться в шкаф, а за дверью громко недоумевал Мейсон, так что она сдалась и пошла открывать.

Глава 21

Такси остановилось перед домом, и водитель громко погудел. Саймон облегченно вздохнул, подхватил сумку и быстро зашагал к выходу, торопясь выбраться из психушки, громко именуемой галереей. Но когда до двери и свободы оставалось совсем ничего, за спиной раздался голос Луизы:

– Черт возьми, да подожди же минуту!

Саймон нехотя обернулся. К сожалению, перед ним стояла Ив.

– Мне нечего тебе сказать, – жестко бросил он.

– Но мне есть, – возразила она, и слышать резкий, окрашенный в пламенные тона губной помады голос Луизы из розовых уст Ив было так странно, что Саймон растерялся. – Слушай, приятель, – усмехнулась она, подходя к нему, – рождественский ангелочек, старающийся изобразить владычицу. – Ты мне должен.

– Значит, пришлю чек, – коротко ответил Саймон, взявшись за ручку двери, но она ловко скользнула между ним и стеклом, слишком миниатюрная, чтобы быть Луизой, слишком свежая и румяная, чтобы быть Луизой, слишком блондинка, чтобы быть одной из тех, с кем он кувыркался в постели, однако прижимавшееся к нему тело определенно было телом Луизы.