Подделка
Шрифт:
«Театральная прима», – сказал бы о ней отец, но у нее были все причины для страха. Она безрезультатно обыскала бильярдную, библиотеку и оранжерею и теперь стояла в холле и думала: «Кажется, я попала в самый разгар игры «Улика». [1] Мисс Скарлет с ингалятором в холле».
Ах, были же расчудесные деньки, вернее, золотой век, когда мужчины были мужчинами, и женщинам не приходилось собственноручно выполнять работу вора-домушника. Как же ей нужен вот такой старомодный парень, готовый прийти на помощь
1
Настольная игра, в которой каждый участник должен разгадывать тайну убийства. – Примеч. пер.
«Да соберись же наконец!» – приказала себе Тильда и, прокравшись наверх, принялась открывать одну дверь за другой, пока не добралась до спальни, битком набитой разбросанными повсюду шелковыми вещичками. В воздухе стоял запах духов и дорогой косметики. Вполне подходящий уголок для женщины, которой Тильде никогда не суждено стать. Прежде всего, для этого у нее недостаточно денег.
На письменном столе что-то блеснуло. Тильда прищурилась и поняла, что это окантовка ноутбука. Клеа Льюис выключила компьютер, не позаботившись закрыть крышку. Легкомысленная, ко всему равнодушная особа.
Тильда оглядела все, чем владела эта женщина и к чему была откровенно безразлична. Нет, она не достойна владеть работой Скарлет!
Внизу зазвонил телефон, и Тильда в ускоренном темпе обыскала комнату. Приходилось довольствоваться тусклым светом уличных фонарей, едва пробивавшимся сквозь занавески. Она пошарила за мебелью и под кроватью, там, где было слишком темно, чтобы что-то видеть. Не настолько Скарлет мала, в конце концов!
Очередь дошла до шкафов, выстроившихся вдоль стены. Куда, черт возьми, упрятала картину эта Клеа?!
Тильда открыла первые две дверцы и отодвинула одежду, решив обыскать внутренность шкафа.
Там оказался мужчина.
Тильда повернулась, готовая сбежать, но он успел закрыть ей рот ладонью и дернуть на себя. Она лягнула его, попав в коленку. Он выругался, потерял равновесие и, падая, увлек ее за собой на ковер.
Весил он не меньше тонны.
– Все в порядке, – прошептал он ей на ухо, пока она безуспешно пыталась сбросить его с себя и оторвать чужую руку от губ, прежде чем легкие разорвутся. – Давайте без паники.
«Я не могу дышать», – подумала Тильда и втянула носом воздух вместе с пригоршней пыли.
– Потому что я вовсе не из тех, – продолжал мужчина. – Никаких преступных намерений. Во всяком случае, против вас я ничего не имею.
Хватка у него была стальной. Легкие Тильды сжались, как только ладонь снова запечатала ее рот, мышцы свело, мир потемнел, и знакомая паника затуманила сознание.
– Я просто должен убедиться, что вы не закричите, – объяснил он, не понимая, что Тильда задыхается. Она всегда знала, что это когда-нибудь случится. Что подлые легкие предадут ее, как все остальное в наследии Гуднайтов. Но не так же! Не в самый разгар преступного деяния! Пасть жертвой какого-то громилы-бегемота?!
И когда ее легкие почти окаменели,
Укусила его.
Глава 2
Ужин тем временем подходил к концу. И Гвен, доедая последнее блюдо, улыбалась милому, пухленькому, как херувим, Мейсону Фиппсу. При этом она отчаянно пыталась думать только о пейзаже, который показывал Мейсон, и ни в коем случае не о младшей дочери, бродившей где-то в темноте в поисках свидетельства своей впустую растраченной юности.
– Ну, что ты думаешь? – спрашивал тем временем Мейсон, и Гвен усилием воли заставила себя вернуться к реальности. – Это Коро. – Он нежно погладил верх рамы одним пальцем. – Тони не был уверен, но я сразу сказал: это Коро. А когда провели экспертизу, оказалось, что я прав, это действительно Коро.
«Это Гуднайт», – подумала Гвен, но вслух сказала:
– Прекрасно. Поистине прекрасно.
– Да, хорошее было время. Добрые старые деньки, когда был жив Тони. Без него я не собрал бы такую грандиозную коллекцию.
«Еще бы! Тони тоже так считал».
Гвен рассеянно слушала, как Мейсон все дребезжал о прекрасном, но далеком прошлом. Черт возьми, этот ужин никогда не кончится! За такое время она смогла бы разгадать целый кроссворд. Из самых трудных.
– Я предпочитаю примитивистов, – заявила блондинка на другом конце стола, и Гвен повернулась, всматриваясь в Клеа Льюис, прелестную, как весеннее утро, – если учесть, что этой весне было уже сорок с чем-то лет, но при этом она постоянно, именно постоянно очень хорошо заботилась о себе.
– Примитивисты, – вежливо обронила Гвен. – Как интересно.
– Да. Я все еще их собираю, – кивнул Мейсон. – Но без Тони это совсем не то, Он жил настоящей жизнью: покупал картины, управлял галереей, посещал все вернисажи…
Зависть в голосе Мейсона была ощутимой, и Гвен мысленно согласилась с ним. Ничего не скажешь, у Тони действительно была жизнь что надо.
– И у него была ты с девочками, – добавил Мейсон, продолжая улыбаться. – Малышки Ив и Матильда. Как они поживают?
«Ив разведена, с тех пор как ее муженек перестал скрывать свои гомосексуальные наклонности, а Тильда от подделывания картин перешла к взлому квартир».
– Неплохо, – ответила Гвен.
– Ты всегда была лучшей частью его жизни, Гвенни, – объявил Мейсон. – Не возражаешь, если я буду называть тебя Гвенни? Так всегда звал тебя Тони. Вот и я всегда думаю о тебе как о Гвенни.
– Конечно, нет.
«Возражаю. Как же, много хорошего это мне даст, ничего не скажешь!»
– Мы с Мейсоном впервые встретились на открытии музея, – пояснила Клеа с очаровательно-задумчивым видом: огромные мечтательные голубые глаза, сливочная мягкая кожа и шелковистые светлые локоны. У Гвен так и чесались руки запустить в нее тарелкой. – Бабушка моего покойного мужа основала музей Гортензии Гарднер Льюис, – продолжала Клеа. – Он стал страстью Сирила. – Она улыбнулась Мейсону. – Я нахожу страстных мужчин неотразимыми.