Подельники

Деревянко Илья Валерьевич

«Киллер! – восхищенно подумал Костя. – Может, сам Солоник! Вот повезло-то! Прям фантастика!»

Иванов прерывисто задышал. Сбылись сокровенные мечты! Вот он, герой – хладнокровный, загадочный и неотвратимый, как сама смерть. Какое счастье с ним встретиться! А вдруг киллер возьмет его к себе в ученики?!

Костя сладостно затрепетал.

Между тем «загадочный герой» устремил на Иванова тусклый, невыразительный взгляд.

– Дяденька, я вам не помешаю! – поспешил заверить Костя. – И, ей-богу, никому не расскажу о нашей встрече! Правда! Вы разрешите мне посмотреть? Я буду сидеть

тихо-тихо!

Не произнеся ни слова, киллер подошел к мальчику и стиснул железные пальцы на тонкой шее...

* * *

Попков прибыл на место за час до начала операции, осторожно ступая, поднялся на третий этаж, натянул резиновые перчатки, раскрыл принесенный с собой «дипломат» (предварительно обтерев ручку и поверхность ветошью), вынул оттуда детали снайперской винтовки и аккуратно приступил к сборке. На стенах загаженной нежилой комнаты, где он обосновался, красовались нецензурные надписи, грубо выполненные рисунки порнографического содержания и названия популярных рок-групп. На полу валялись пара использованных шприцев и грязные женские трусы.

Пахло тухлятиной, человеческими испражнениями и блевотиной. Очевидно, минувшей ночью здесь резвились наркоманы и, соответственно, насвинячили. Однако Виталий Николаевич не обращал внимания на подобные мелочи. Главное: позиция удобная! Остальное ерунда! Сейчас он соберет оружие, отрегулирует оптический прицел, дождется появления «мишеней», добросовестно выполнит оба заказа и отправится домой обедать. К двум как раз поспеет (заботясь о здоровье, Виталий Николаевич придерживался строгого распорядка приема пищи)... Неожиданно сзади послышались чьи-то шаги. Резко обернувшись, Попков увидел худого, нескладного пацаненка (примерно Вовкиного ровесника) с круглыми восторженными глазами и глупой, широкой улыбкой от уха до уха. «Свидетель! – с досадой отметил убийца. – Придется убрать!»

Мальчишка болтал какую-то чепуху. Не слушая его, киллер быстро, умело задушил свидетеля, отнес легкое тельце в соседнее помещение, положил в угол, забросал мусором, вернулся обратно и спокойно возобновил прерванное занятие. О мертвом мальчике он не думал. Виталий Николаевич убил Костю механически, как прихлопнул бы комара. Закончив, Попков заглянул в прицел и довольно улыбнулся. Пятачок у входа в кафе просматривался великолепно. Наручные часы показывали без десяти час. Ждать оставалось недолго...

* * *

Когда Леониду Александровичу позвонил Хлыстов и принялся униженно умолять о встрече, первым побуждением господина Овечкина было послать компаньона «на три веселых буквы», однако в последний момент он удержался от ругани. Более того, Овечкин симулировал полную готовность к мирным переговорам и охотно согласился подъехать в назначенное время к назначенному месту.

«Вадьку-сучару по-любому ликвидируют, – рассудил бизнесмен. – «Профи» взял деньги и даже назвал срок – не позднее начала следующей недели. Поэтому имеет смысл заранее отвести от себя возможные подозрения, продемонстрировать нерушимую дружбу с Хлыстовым, отсутствие каких бы то ни было противоречий между совладельцами «Анжелики» и, когда падла скопытится, горько оплакивать «невосполнимую утрату».

Уже

по дороге хитрый коммерсант решил пойти еще дальше – пригласить «гадюку» в ресторан, где на глазах многочисленной публики устроить пышное застолье с громогласными изъяснениями в безграничной любви и преданности. Кто ж потом посмеет заподозрить «лучшего друга» покойного в организации заказного убийства?! Наоборот! Успокаивать начнут, сочувствовать. Он же, заливаясь горючими слезами, объявит в фирме двухнедельный, нет – месячный траур!!! Хе-хе-хе!!! Вот с такими коварными мыслями Леонид Александрович и подъехал к кафе «Зарница» без трех минут час...

* * *

Завидев выходящего из машины Овечкина, Хлыстов заранее распростер объятия.

– Леня, брат! До чего же я счастлив тебя видеть! – театрально воскликнул он.

– Здравствуй, Вадик, здравствуй, дорогой! – не остался в долгу Леонид Александрович.

Оба компаньона лучезарно улыбались. Лица их сияли.

– Ты прости меня, дубину стоеросовую! – начал Вадим Робертович старательно отрепетированный монолог. – Я был в корне не прав!!! Ты, Леня, мозг фирмы. Я же всего-навсего инструмент.

– Не скромничай, Вадим! На самом деле ты просто незаменим! – ласково заворковал Леонид Александрович. – Без тебя «Анжелика» обанкротится. Давай сходим в... – Продолжить речь Овечкину не удалось. Разнесенная разрывной пулей голова бизнесмена буквально исчезла. На мгновение на ее месте возник отвратительный веер из ошметков мозга, брызг крови и осколков черепа.

Вадима Робертовича затопила сатанинская радость. «Не подкачал «профи». Завалили пидорюгу! Вышиб ублюдку мозги!!! Ай да умница! Ай да молодец! Двадцать тысяч отданы недаром! За такое незабываемое зрелище стоит заплатить!!!»

Хлыстов приготовился разыграть запланированный спектакль, рванул на груди одежду, но завопить по сценарию: «Люди добрые! На помощь! Лучшего друга убили!» – не успел. Следующая пуля угодила ему в лоб...

* * *

Поразив «мишени», Виталий Николаевич бросил на пол винтовку, снял перчатки, сунул их в карман, спустился на первый этаж, вышел из дома, миновал заброшенную стройплощадку, сквозь дыру в заборе просочился на соседнюю улицу и растворился в толпе. Убийца был доволен собой. Он честно выполнил работу, не отступив ни на шаг ни от «профессиональной этики», ни от данных клиентам обещаний. На мгновение появилась и тут же пропала равнодушная мысль о задушенном мальчишке. Черт с ним, со щенком! Попков посмотрел на часы. Восемнадцать минут второго.

«Надо поторапливаться, иначе к обеду опоздаю!» – подумал он, убыстряя шаг.

Глава 10

– Задание понятно? – закончив подробный инструктаж, строго спросил человек с известным на всю страну лицом, часто появлявшимся (особенно в докризисные времена) на экранах телевизоров.

– Да! – хором ответили Рафик Ильшатов и Эдик Лебедовский, тридцатилетние мускулистые мужчины – личные телохранители вышеуказанного господина.

– Повтори... ты! – Холеный палец указал на Лебедовского, слушавшего речь шефа с меньшим вниманием, чем Ильшатов.