Подгоряне
Шрифт:
телогрейки и все другое фабричное. Купил себе вату, какой-то подходящий
байковый материал и знакомый портной в городе сшил по его заказу кацавейку.
Смастерили ему и обувь по специальному заказу. И жил дедушка по-своему.
Ботинки свои ежедневно смазывал дегтем, уверяя, что так они сохраняются
дольше и не пропускают по весне талую воду, что вообще лучше держат тепло.
Варежки старик вкладывал одну в другую, помещал на горячей припечке, а
ременный пояс
Харчился дедушка теперь тем, что кипятил вино и размачивал в нем
сухари. К своему логову позволял приближаться лишь зятю, то есть моему отцу.
Тот приходил и менял дедушке постель, а время от времени - и перегоревшие
лампочки на новые. А сейчас вот бедный Костаке должен был наводить порядок и
на дедушкином чердаке, чтобы вероломный Иосуб на законном, так сказать,
основании не развалил дымохода и трубы. Хорошо, что у отца теперь было много
свободного времени. Он отвечал лишь за одну бригаду виноградарей, потому что
в каждом районе по всей лесной зоне республики были созданы агропромышленные
объединения, которые специализировались только на садах и виноградниках. У
объединения в райцентре был свой генеральный директор, отвечавший за все
винпункты, за все винно-водочные заводы, за все удобрения, гербициды,
финансовые дела. Он же занимался и кадровыми вопросами. У генерального
директора в каждом совхозе был директор - заместитель генерального, а также
инженер-агроном, экономисты, специалисты по виноградарству и плодоводству. А
практики, то есть люди без специального образования, вроде моего отца, были
понижены в должности, переведены в бригады, звенья и даже в простые
совхозные рабочие.
Одно время родители, в особенности мама, возлагали большие надежды на
Никэ. Думали, что он вернется в село специалистом с высшим агрономическим
образованием и, может быть, даже возьмет на себя руководство
совхозом-заводом "Кукоара". (Это было новшество, которое быстро прижилось.
Раньше селения как бы заслонялись некоей новизной. Колхозы при них получали
новые названия, а имена сел и деревень, дошедшие до нас из далеких лет, от
наших предков, вроде бы уже и не существовали, постепенно забывались. Но с
организацией специализированных совхозов-заводов стали возвращаться к старым
названиям сел, деревень. Вернули свои имена и многим сортам вин, в
особенности марочным, популярным в стране и за границей. Теперь на
триумфальной арке, возведенной на опушке леса, при входе в наше село,
путника встречали далеко видные, исполненные художником красивыми буквами
слова: "Совхоз-завод "Кукоара".)
матери была тревога: а вдруг их младшенького пошлют из института не в
Кукоару, а в другой совхоз, где ощущалась наибольшая нужда в специалистах -
ведь агрономический факультет сам распределяет своих выпускников. В прежние
времена не было такой острой нужды в кадрах. Теперь - иное. Сейчас каждый
выпускник старался решить для себя, может быть, самую тяжелую проблему - как
устроиться в специализированном совхозе виноделом, поскольку в
агропромышленных объединениях быстро образовалась некая каста: генеральные
директоры старались сохранить лучшие места для своих приближенных, среди
которых такой добрый молодец, как Никэ, выглядел бы белой вороной. Но заботы
и тревоги моих родителей отпали сами собой: Никэ не захотел работать в
Кукоаре ни единого дня, а устроился главным агрономом в соседнем совхозе.
– Купил себе трехколесный мотоцикл, - только мы его и видели! -
сердито сообщила мне мать.
– Пошел с большим мешком за большой удачей. А
теперь, слышь, собирает по снегу урожай винограда. И яблоки - тоже. Так ему
и надо! Не послушал родной матери, не остался дома. Правду говорят люди: на
чужой каравай рот не разевай. Ишь, ускакал!..
– Совхоз-завод за лесом хозяйство с большими, чем у нас,
перспективами, как ты этого не понимаешь!
– возражал отец, защищая сына.
– Отвяжись ты со своими перспективами! Уж больно мягко стелешь своему
младшему. Ты, видно, забыл, что в прошлом году у этих перспективных померзла
половина яблок?
~ А при чем тут Никэ? Не хватило рабочих рук, ну и...
Аргументы, приводимые отцом, отсекались матерью начисто: всякую потерю
в хозяйстве она объясняла только одним - ленью. Не хотят работать - и все
тут. Зажрались, зажирели, бушевала она.
Не сразу, не вдруг уразумел я причину такого крайнего гнева матери.
Отец потихоньку просветил меня. Оказывается, не посоветовавшись с
родителями, Никэ женился на девушке - студентке экономического факультета
Кишиневского политехнического института, и привез юную супругу в "корыте"
своего мотоцикла, в "зыбке", как говорила потом мать, привез с решительным
требованием: устраивайте свадьбу!
О женитьбе Никэ знал и я. Находился тогда я в Ленинграде с группой
иностранных студентов. Послал младшему брату поздравительную телеграмму. Я
понятия не имел, как такое радостное, счастливое событие в жизни сына может