Подгоряне

Чобану Ион Константинович

телогрейки и все другое фабричное. Купил себе вату, какой-то подходящий

байковый материал и знакомый портной в городе сшил по его заказу кацавейку.

Смастерили ему и обувь по специальному заказу. И жил дедушка по-своему.

Ботинки свои ежедневно смазывал дегтем, уверяя, что так они сохраняются

дольше и не пропускают по весне талую воду, что вообще лучше держат тепло.

Варежки старик вкладывал одну в другую, помещал на горячей припечке, а

ременный пояс

скручивал в колечко и Прятал под подушку.

Харчился дедушка теперь тем, что кипятил вино и размачивал в нем

сухари. К своему логову позволял приближаться лишь зятю, то есть моему отцу.

Тот приходил и менял дедушке постель, а время от времени - и перегоревшие

лампочки на новые. А сейчас вот бедный Костаке должен был наводить порядок и

на дедушкином чердаке, чтобы вероломный Иосуб на законном, так сказать,

основании не развалил дымохода и трубы. Хорошо, что у отца теперь было много

свободного времени. Он отвечал лишь за одну бригаду виноградарей, потому что

в каждом районе по всей лесной зоне республики были созданы агропромышленные

объединения, которые специализировались только на садах и виноградниках. У

объединения в райцентре был свой генеральный директор, отвечавший за все

винпункты, за все винно-водочные заводы, за все удобрения, гербициды,

финансовые дела. Он же занимался и кадровыми вопросами. У генерального

директора в каждом совхозе был директор - заместитель генерального, а также

инженер-агроном, экономисты, специалисты по виноградарству и плодоводству. А

практики, то есть люди без специального образования, вроде моего отца, были

понижены в должности, переведены в бригады, звенья и даже в простые

совхозные рабочие.

Одно время родители, в особенности мама, возлагали большие надежды на

Никэ. Думали, что он вернется в село специалистом с высшим агрономическим

образованием и, может быть, даже возьмет на себя руководство

совхозом-заводом "Кукоара". (Это было новшество, которое быстро прижилось.

Раньше селения как бы заслонялись некоей новизной. Колхозы при них получали

новые названия, а имена сел и деревень, дошедшие до нас из далеких лет, от

наших предков, вроде бы уже и не существовали, постепенно забывались. Но с

организацией специализированных совхозов-заводов стали возвращаться к старым

названиям сел, деревень. Вернули свои имена и многим сортам вин, в

особенности марочным, популярным в стране и за границей. Теперь на

триумфальной арке, возведенной на опушке леса, при входе в наше село,

путника встречали далеко видные, исполненные художником красивыми буквами

слова: "Совхоз-завод "Кукоара".)

Да, родители ждали Никэ, ждали с вожделенным нетерпением. У отца и

матери была тревога: а вдруг их младшенького пошлют из института не в

Кукоару, а в другой совхоз, где ощущалась наибольшая нужда в специалистах -

ведь агрономический факультет сам распределяет своих выпускников. В прежние

времена не было такой острой нужды в кадрах. Теперь - иное. Сейчас каждый

выпускник старался решить для себя, может быть, самую тяжелую проблему - как

устроиться в специализированном совхозе виноделом, поскольку в

агропромышленных объединениях быстро образовалась некая каста: генеральные

директоры старались сохранить лучшие места для своих приближенных, среди

которых такой добрый молодец, как Никэ, выглядел бы белой вороной. Но заботы

и тревоги моих родителей отпали сами собой: Никэ не захотел работать в

Кукоаре ни единого дня, а устроился главным агрономом в соседнем совхозе.

– Купил себе трехколесный мотоцикл, - только мы его и видели! -

сердито сообщила мне мать.
– Пошел с большим мешком за большой удачей. А

теперь, слышь, собирает по снегу урожай винограда. И яблоки - тоже. Так ему

и надо! Не послушал родной матери, не остался дома. Правду говорят люди: на

чужой каравай рот не разевай. Ишь, ускакал!..

– Совхоз-завод за лесом хозяйство с большими, чем у нас,

перспективами, как ты этого не понимаешь!
– возражал отец, защищая сына.

– Отвяжись ты со своими перспективами! Уж больно мягко стелешь своему

младшему. Ты, видно, забыл, что в прошлом году у этих перспективных померзла

половина яблок?

~ А при чем тут Никэ? Не хватило рабочих рук, ну и...

Аргументы, приводимые отцом, отсекались матерью начисто: всякую потерю

в хозяйстве она объясняла только одним - ленью. Не хотят работать - и все

тут. Зажрались, зажирели, бушевала она.

Не сразу, не вдруг уразумел я причину такого крайнего гнева матери.

Отец потихоньку просветил меня. Оказывается, не посоветовавшись с

родителями, Никэ женился на девушке - студентке экономического факультета

Кишиневского политехнического института, и привез юную супругу в "корыте"

своего мотоцикла, в "зыбке", как говорила потом мать, привез с решительным

требованием: устраивайте свадьбу!

О женитьбе Никэ знал и я. Находился тогда я в Ленинграде с группой

иностранных студентов. Послал младшему брату поздравительную телеграмму. Я

понятия не имел, как такое радостное, счастливое событие в жизни сына может