Подкидыш
Шрифт:
Я учился так себе. Точнее сказать, это означало, без особого желания. Но учитывая, что девиз нашего заведения звучал как: — «Один за всех, и все за одного». Учиться плохо было невозможно, просто потому, что за плохую оценку одного, страдала вся группа. Хочешь, не хочешь, а приходилось зубрить, чтобы не выглядеть отстающим в лице преподавателей и друзей. Тем более, что если учитель мог только снизить оценку, то друзья, сразу же внятно объясняли, что плохо учиться, вредно для здоровья. И каким бы шкафом, слоном или медведем ты не был, оно как в песенке, принесенной одним из воспитанников в приют: «Мораль сей басни такова, пять зайцев заломают льва». Там конечно
Разумеется, находились парни, которым было наплевать на все это, но несколько показательных переводов из нашего Детского дома, в обычный гражданский, расставляло все по своим местам. И если нарушители, уходили туда, гордо задрав голову, и считая себя, чуть ли не героями, то уже через пару недель, большая их часть, чуть ли не на коленях, слезно умоляла о возвращении обратно, успев почувствовать всю разницу, не только в порядках и кормежке, но и во всем остальном. Правда из всех прибежавших обратно, вернули только одного, но и этого оказалось достаточно для того, чтобы остальные воспитанники, поняли всю пагубность плохого поведения.
Меня, это можно сказать не коснулось. Я не скажу, что был пай мальчиком, но и злостным нарушителем дисциплины назвать меня было нельзя. К тому же, после седьмого класса, нас вывезли в один из колхозов на уборку арбузов, и там мне удалось оказаться за рулем грузовика. Просто местный водитель, по пьяному делу, решил, научить меня вождению грузовика. Проехать удалось немного, всего с одного конца поля до другого, но этот опыт запомнился мне настолько, что с этого момента, я только и думал о том, чтобы после школы получить водительские права и устроиться шофером на грузовик. Чуть позже на глаза попалась какая-то книжонка, о водителях дальнобойщиках, и это запало мне в душу настолько, что ни о чем ином, я даже не думал.
СССР, огромная страна, и если за рубеж выехать достаточно сложно, то работая водителем можно путешествовать по собственной стране, заодно разглядывая все ее красоты, и именно это меня и привлекало в этой профессии. Поэтому, по совету воспитателей, вначале, я поступил в профессиональное училище, на специальность автомеханика прекрасно понимая, что все это мне не однажды пригодится. Да и честно говоря, приютская дисциплина, сидела уже в печенках, а занятие в этом, или любом другом училище, позволяли на время, отвлечься от всего этого и окунуться в обычную жизнь. Ближе к окончанию учебы, мне удалось получить направление в автошколу, и за счет военкомата, сдать экзамены на водительские права. Доплачивать конечно пришлось, но только за то, чтобы помимо стандартной категории «С» мне добавили еще и «В» для работы на легковых автомобилях. Просто нашелся знающий человек, убедивший меня в том, что червонец это мелочь, а вот иметь дополнительную категорию, тем более в армии, это огромный плюс. Впереди, меня ждали два года армейской службы, и я очень надеялся провести их за рулем автомобиля.
Ожидания не особенно и оправдались. Похоже в выборе воинской части, куда меня отправили проходить службу, в первую очередь обратили внимание на пометку в личном деле, где было ясно указано место жительства. Ну, а куда можно отправить призывника из приюта, только в стройбат. И все эти прибаутки о том, что, копать надо отсюда и до обеда, три солдата из стройбата, заменяют экскаватор, а если им вручить лопату, то и бульдозер в придачу, сапоги нужно чистить с вечера, чтобы утром надевать их на свежую голову, я испытал на собственной шкуре.
Присягу принимали, возле памятника героям войны. Причем сама присяга
— Ну и достаточно, все равно кроме лопаты им никто ничего не доверит.
Бросив на стол папку с присягой, шатаясь побрел в казарму, в какой-то момент остановился и добавил.
— Старшина, чтобы к вечеру собрал подписи со всех духов, а то, так и останутся — запахами.
И поплелся дальше.
В оружейной комнате роты имелось три не боевых карабина Симонова. Охолощенных до такой степени, что выстрелить из них, было невозможно даже теоретически. Но как быто ни было, место, где я проходил боевую службу считалось войсковой частью, поэтому наличие оружия было обязательным.
Тумбочка дневального стояла как раз напротив оружейной комнаты, где в лакированной стойке, построенной в качестве дембельского аккорда каким-то местными солдатами-мастерами, стояли эти три, начищенных до блеска карабина, которые попадали в руки солдатиков примерно раз в полгода, для того, чтобы смахнуть с них пыль, и смазать свежим оружейным маслом. Штык-нож, что по уставу находился на поясе дневального по роте, был наглухо приварен к ножнам, и поговаривали, что на самом деле это даже не штык-нож, а всего лишь рукоять с ножнами. Сам штык-нож был благополучно сломан одним из дневальных лет пять назад, который от скуки отрабатывал броски ножа в пожарный щит, расположенный рядом со входом в оружейную комнату, ну и отломил лезвие. Если присмотреться, то в полотне щита, действительно можно было отыскать следы от удачных попаданий.
Дедовщина присутствовала на каждом шагу, и была извращенной донельзя, мало того, что молодым доставалась самая тяжелая работа днем, так еще и вернувшись в часть, приходилось развлекать дедушек, которым было скучно. Парни, что не могли постоять за себя, обстирывали и обслуживали этих «молодых старикашек», бегали в солдатский буфет, а другой раз и в город к бабе Дусе, добывая ядреный настоянный на на настоящей негашеной извести и козьем навозе местный спотыкач. Хотя порой эти развлечения находились и за чертой разумного. От скуки извращались кто как мог, самое же худшее состояло в том, что советские офицеры, все это, всячески поддерживали. Считалось, что таким образом поднимается дисциплина во вверенных им подразделениях. То, что все это, не просто напоминало, а было явным переносом блатных понятий и тюремных обычаев в армейский быт, до их тупых мозгов просто не доходило. Впрочем, как оказалось, все это «стариковские» развлечения — невинные забавы, в сравнении с тем, что происходило с участием самого руководства.
Хотя наша рота и считалась автомобильной, но за рулем сидели в основном старослужащие. Молодежь, призванная в армию, привлекалась к подравниванию траншей, после прохода экскаватора, погрузочно-разгрузочным и прочим работам. По возвращению в роту, тут же нагружалась дополнительными занятиями, по наведению порядка. Редкий случай, когда только что призванный в армию человек, сразу же садился за руль автомобиля. Это происходило или по великому блату, или если призывник, имел хоть какой-то стаж, до призыва на службу. Во всех остальных случаях возможность сесть за руль, появлялась примерно через полгода после призыва, или даже много позже.