Подкидыш

Хэррод-Иглз Синтия

– Нет. Пока еще нет. Но она всегда сердится, если замечает, что я болтаю с каким-нибудь незнакомцем. Она опять беременна, а это всегда плохо сказывается на её настроении.

– Хорошо, тогда, с вашего позволения, я представлюсь и больше уже не буду незнакомцем. Меня зовут Люк.

– А меня – Изабелла.

– Я знаю, кто вы. Ваш отец – господин Морлэнд, принимавший у себя в прошлом ноябре герцога Йоркского.

– Точно, – заявила Изабелла, гордо тряхнув головой. – Я танцевала с его светлостью. Он очень мил.

– Вы любите танцы?

– Очень. А вы?

– Конечно же! Послушайте,

не хотите потанцевать со мной на Первое мая?

– Как вы себе это представляете? – насмешливо спросила девушка. – Мы будем отмечать этот праздник дома. А вы, насколько я понимаю, собираетесь веселиться где-то здесь, в городе.

– Первого мая я приду к вам! – ответил юноша. От такой смелости Изабелла даже открыла рот и инстинктивно понизила голос.

– Как? Как вы сможете это сделать? Вас же увидят.

– Ну, отсюда я ускользну запросто. Мой наставник в последнее время не больно-то следит за мной. А когда я приду к вам – там ведь будут десятки молодых людей, верно? Я оденусь как слуга, или мелкий фермер, или еще кто-нибудь в этом роде.

– Вообще-то, к нам приходит много народу из окрестных деревень, и собираются все соседи-фермеры со своими детьми, – задумчиво проговорила Изабелла, которой уже начинал нравиться план Люка. – Но что будет, если вас поймают?

– Тогда меня, наверное, поколотят, – беззаботно рассмеялся он. – Но меня не поймают. Так что ждите меня, госпожа Изабелла. И смотрите, не танцуйте слишком много со своими поклонниками, а то я буду ревновать!

И он мгновенно скрылся, опять проскользнув ужом сквозь толпу. Изабелла даже не успела удивиться его молниеносному исчезновению, поскольку в следующий момент услышала у себя над ухом голос матери.

– Изабелла, что ты здесь делаешь, девочка моя? Мы уже уезжаем. И куда это ты уставилась?

– Никуда, матушка, – угрюмо ответила Изабелла. Элеонора только вздохнула. Она и правда находила эту свою дочь весьма утомительной. К тому же, как и сказала Изабелла, Элеонора опять была беременна, а в это время она всегда чувствовала себя не лучшим образом. Вот и сейчас она была усталой, бледной и раздражительной.

– Чем быстрее мы выдадим тебя замуж – тем лучше, – заявила Элеонора. Изабелла ничего не ответила. Она думала об этом парне с веселой физиономией, который готов был рискнуть и вытерпеть побои только ради того, чтобы потанцевать с ней. Если бы она могла выйти замуж за него, её жизнь, пожалуй, не была бы такой скучной.

Праздник Первого мая получился замечательным, каким ему и полагается быть. Джоб принес Элеоноре кружку эля, пока она сидела и наблюдала за танцующими, слишком отяжелевшая, чтобы присоединиться к ним.

– Улыбнитесь, госпожа, – сказал Джоб. – В такой день, как сегодня, надо веселиться!

– Что-то мне совсем не весело, Джоб, – вздохнула она. – Скорее, я чувствую себя больной. А ты слышал плохие новости из Норвича?

– Насчет того, что королева беременна? Я только что собирался сообщить вам об этом.

– Мне сказал Роберт. Это ужасно, не правда ли?

– А я, наоборот, подумал, что это добрая весть. Она, по крайней мере, положит конец соперничеству между двумя нашими знаменитыми покровителями.

– Ты не понимаешь, – нетерпеливо воскликнула Элеонора. – Королева теперь еще

больше ополчится на Ричарда – коли у неё есть дитя, которое надо защищать. Она вбила себе в голову, что он хочет сам сесть на трон. И кто сможет помешать этой женщине убить герцога? Слабоумный король?! Лорд Эдмунд, который ненавидит Ричарда почти так же сильно, как сама Маргарита?!

Джоб наклонился к Элеоноре, глаза его таинственно сверкнули.

– Поговаривают, что лорд Эдмунд и есть настоящий отец...

– Джоб, мне стыдно за тебя – повторять такие гадости, да еще своей госпоже, – раздался в этот миг голос Роберта, подошедшего к жене.

– Извините, хозяин. Я просто пытался развлечь её.

– Не вижу в этой гнусной сплетне ничего смешного, – отрезал Роберт.

– А я бы не удивилась, если бы это оказалось правдой, – раздраженно проговорила Элеонора. – Лорд Эдмунд достаточно часто залезает к ней в карман. Не было бы ничего удивительного, если бы...

– Элеонора, давай не будем сейчас говорить на эту тему, – предостерегающе произнес Роберт. Супруги несколько секунд напряженно смотрели друг на друга. В последние месяцы Роберт и Элеонора все чаще ссорились из-за лорда Эдмунда и герцога Йоркского: хотя ничего не было сказано, Роберт каким-то образом догадался о её чувствах к Ричарду, и Элеонора видела, что муж знает. И когда они ругались, это молчаливое знание всегда подспудно присутствовало в их спорах.

– Ты прав, не будем, – наконец согласилась Элеонора. – Сегодня надо только радоваться. Давай посмотрим, как веселится молодежь. Господи, что это там вытворяет Изабелла? Она так и продолжает бродить между парами, а сама не станцевала еще ни единого танца.

Но как раз в этот момент они увидели, как к девушке приблизился молодой человек в короткой кожаной куртке и зеленых рейтузах, поклонился и увлек её в гущу танцующих.

– Я уж думала, вы не придете, – задыхаясь, проговорила Изабелла; она крепко держала его за руку, словно боясь, что он сейчас убежит.

– Мне пришлось подождать, пока мой наставник не усядется поосновательнее со своим кувшином эля, – ответил Люк. Глаза его искрились весельем. – А потом мне надо было еще вывести свою лошадь из конюшни. Там на страже оставался единственный старый грум; когда я притащил ему бутыль эля, он благословил мое доброе сердце, и скоро я мог бы увести у него из-под носа не только свою, а вообще всех лошадей. Он бы все равно ничего не заметил...

Изабелла весело расхохоталась.

– Вы выглядите такой хорошенькой, когда смеетесь, – прошептал Люк, и Изабелла покраснела до корней волос, вдруг испытав волнение от какого-то нового чувства, которое приводило её в смущение. Она постаралась побыстрее подыскать новую тему для разговора.

– У меня тоже есть своя лошадь, – заявила девушка. – А вы любите охоту?

– Да. А вы? – Она кивнула. – А как выглядит ваша лошадь?

– Вы хотите посмотреть на неё? Тогда пошли. В поместье собралось столько народа, что было совсем нетрудно улизнуть из круга танцующих и отправиться к конюшням. Там на молодых людей залаяли собаки, но, узнав свою юную хозяйку, сразу успокоились и опять растянулись на солнышко. Гнедой мерин Изабеллы ступил вперед, чтобы обнюхать её руки и прижаться к ней головой.