Подмененная
Шрифт:
Теперь самым главным для нас стал ребенок, и мы мало-помалу начали излечиваться от горя.
Нужно было крестить ребенка. Ее назвали Белинда-Мэри. Имя выбирала моя бабушка.
— Оно просто пришло мне в голову, — сказала она.
С этих пор в нашем доме появилась вполне определенная личность Белинда. Мы сразу заметили, что это необычный ребенок: она была сообразительней других малышей, и нам даже казалось (как бы нелепо это ни звучало), что она узнает нас.
Миссис Полгенни, к счастью, была
Примерно через неделю после нашего возвращения от Пенкарронов она сделала нам одно предложение,
— Это о моей Ли, — сказала она. — Не знаю, конечно, но с тех пор, как она ездила в Хан-Тор заниматься рукоделием, с ней что-то неладное. Я уж думаю, не сглазила ли ее в Сент-Иве моя сестра, чтобы Ли подольше оставалась при ней.
Мы с бабушкой обменялись многозначительными взглядами. Нам трудно было представить, чтобы Ли хотела вернуться в этот дом, где безукоризненная чистота ценилась почти так же, как богобоязненность.
— Ли умеет обращаться с малышами, — продолжала миссис Полгенни. — Я ведь ее кое-чему учу… да и сама я буду неподалеку. В общем, я думаю, что для Ли было бы неплохо поработать нянькой у вашей малышки.
— Как! — воскликнула бабушка. — Да ведь у Ли золотые руки!
— Вот пусть она их и приложит ради ребеночка. Девочку-то надо обшивать.
— Вы уже говорили с ней об этом?
— Ну да, говорила. Поверьте, Ли сама хочет взяться за такую работу. Устала она вечно сидеть над рукоделием, да и для глаз это вредно. Она чувствует, что глазам пора отдохнуть. У нее даже головные боли начались. В общем, моя дочь хочет быть нянькой у этого ребенка. Чего она не знает — я подскажу. А малышей она действительно любит.
— Что ж, — сказала бабушка, — если Ли и в самом деле согласна, это превосходная идея.
— Я пришлю ее сюда. Пусть поговорит с вами.
— Это решило бы проблему… да и человек нам знакомый. Меня это устраивает.
Так Ли пришла к, нам и вскоре поселилась в детской. Ребенок, похоже, принял, ее благосклонно, и все были довольны.
Нам всегда нравилась Ли, хотя, конечно, раньше мы видели ее нечасто. Она сидела взаперти в своем доме, выходя из него только в сопровождении матери.
Теперь она казалась совсем другим человеком, более счастливым, чему я, впрочем, не удивилась. Она была спокойной и скромной. Бабушка сказала, что нам очень повезло с няней.
Ли расцвела и стала настоящей красавицей — с довольно загадочной внешностью, с длинными темными волосами и одухотворенными карими глазами. Ее привязанность к девочке была несомненной. Бабушка заметила, что
Наш интерес к детской помог нам пережить эти самые тяжелые месяцы. Мы постоянно говорили о Белинде. Ее первая улыбка, первый прорезавшийся зуб все приобретало для нас чрезвычайную важность и было необычайно захватывающим.
Во всяком случае, мы оправились от полученного удара и смирились с тем, что моей мамы больше не было с нами.
Мы втроем сидели за завтраком, когда принесли почту. Среди прочего там было и письмо от Бенедикта.
Бабушка встревоженно взглянула на него, и я поняла, что ей страшновато вскрывать письмо.
Она неуверенно сказала дедушке:
— Это от Бенедикта.
Дедушка медленно кивнул.
— Он, наверное, хочет забрать ребенка…
Дедушка спокойно сказал:
— Вскрой его, Аннора. Бенедикт, скорее всего, понимает, что Белинде и Ребекке лучше остаться здесь.
Бабушкины пальцы слегка дрожали, но по мере чтения выражение ее лица начало проясняться. Я жадно смотрела на нее.
— Он пишет, что считает себя ответственным за малышку и за Ребекку.
— Только за Белинду, — возразила я.
— Ну, я полагаю, что, будучи твоим отчимом, он является и твоим опекуном, — сказал дедушка.
— Нет. Меня опекаете вы.
Дедушка улыбнулся и спросил:
— Что там еще в письме?
— Он пишет, что предпримет соответствующие шаги, а пока, если это нас не затруднит, детям было бы лучше оставаться здесь. — Бабушка засмеялась. Не затруднит! Вот уж, действительно…
Я тоже рассмеялась.
— Мы не нужны ему, так же как и он нам.
— Значит, все в порядке, — заключила бабушка.
— Бенедикт хочет дать понять, что сознает, как мы помогаем ему, заметил дедушка;
— Что это он такое говорит?
— Думаю, речь идет о няне и всем прочем.
— Какая чепуха!
— Что ж, отлично. Будем жить, как прежде.
Мы почувствовали облегчение, но, тем не менее, я призадумалась. Меня смутило напоминание о том, что Бенедикт является моим опекуном и отцом Белинды, что именно он будет решать наше будущее. Подбежав к бабушке, я прильнула к ней.
— Мы останемся с вами, — сказала я, — Я не хочу покидать вас.
— Все будет хорошо, — заверил меня дедушка. — Подобным образом он выражает заботу о вас. Он рад тому, что вы здесь, под нашим присмотром, ведь нам это сделать гораздо легче, чем ему.
Когда позже я вновь заговорила с бабушкой да эту тему, она сказала:
— Не беспокойся. Без жены ему будет нелегко организовать домашнее хозяйство — хоть в Лондоне, хоть в Мэйнорли. Бенедикт поглощен своей карьерой.