Подмененная
Шрифт:
— Ну конечно, — ответила я.
Он был прекрасным танцором — лучшим из всех, с кем мне довелось танцевать на этом балу. С ним было очень легко. Он вел меня уверенно и безошибочно, так что мне оставалось просто следить за ним, полностью отдаваясь радости танца. Мадам Перро говорила: «С некоторыми партнерами вы можете не думать, что нужно делать, а чего не нужно. Вы просто танцуете. Ваши ноги легко скользят. Вам приятно и радостно. Но такое случается редко».
И вот такое случилось со мной — мне попался
— Я узнал о вашем возвращении домой от Селесты, — сказал месье Бурдон.
— Вы часто бываете здесь?
— В зависимости от обстоятельств. Появляясь в Лондоне, обязательно захожу. У нас тоже есть дом в Лондоне… временное пристанище. Но в основном я живу в Чизлхерсте или во Франции.
— То есть подолгу на месте не засиживаетесь?
— В Чизлхерсте живет моя семья. Для нас настали грустные времена. Вы слышали о сыне императора и императрицы?
Я была в недоумении. Он продолжал:
— Принц был убит на войне. Вы слышали о столкновении британцев с зулусами?
— В свое время об этом много говорили, но все ведь уже закончилось, разве не так?
— Да. Зулусы потерпели поражение, и теперь они просят британского протектората. Они хотят, чтобы их взяли под крыло. Они нуждаются в защите крупной державы, но пока этого не произошло. Правители неохотно берут на себя ответственность. В данный момент еще ничего не решено окончательно и в стране зулусов продолжается борьба. Принц был убит во время беспорядков, когда находился на службе в британской армии. Вы можете представить, какая скорбь воцарилась в Чизлхерсте.
Я кивнула.
— Императрица, лишившаяся трона, потерявшая мужа, а потом и сына… Тяжело сложилась у нее жизнь. Те из нас, кто последовал за ней в изгнание, старались поддержать ее. Пришлось обосноваться в Чизлхерсте. Вот вам длинное объяснение того, отчего мы так давно не виделись. Но теперь я надеюсь видеть вас часто.
— Полагаю, вы собираетесь навещать свою сестру?.
— Теперь я буду получать от этих визитов двойное удовольствие, потому что вы и она живете под одной крышей.
— Итак, у вас есть своя резиденция в Лондоне?
— Да, как я уже сказал, маленький дом, всего лишь временный приют.
— А Хай-Тор?
— Он принадлежит моим родителям. Они купили его, думая поселиться там. Позже им пришлось переехать в Чизлхерст, и они купили еще один дом. Но Хай-Тор остался за ними.
— И там же остались ваши бесценные гобелены?
— Нет, их привезли в Чизлхерст. А откуда вы знаете о них?
— Я слышала об этом, потому что Ли Полгенни ездила в Хай-Тор чинить гобелены, причем, насколько мне известно, хорошо справилась с этой тонкой работой. Сейчас она служит у нас, в детской.
Несколько секунд он молчал, нахмурив брови и как бы пытаясь что-то припомнить.
— Ах да, действительно, она приезжала
— Никто не знает Ли хорошо. Даже сейчас я не берусь утверждать, что знаю ее. Вот мать ее знают все, потому что она акушерка и помогала родиться на свет большинству обитателей Полдери.
— Что ж… теперь эта молодая женщина находится здесь, гобелены в целости и сохранности висят в доме моих родителей в Чизлхерсте, а я не способен выразить словами, какое удовольствие доставила мне встреча с вами. Надеюсь, вы тоже довольны тем, что наше знакомство возобновилось.
— Пока, — сказала я, — я получала от этого лишь удовольствие.
— Почему вы сказали «пока»? Вы предполагаете, что в дальнейшем это перестанет быть удовольствием?
— Я не имела в виду ничего подобного. Я уверена, что все будет продолжаться так, как сейчас.
— Теперь мы некоторым образом родственники: моя сестра замужем за вашим отчимом.
— Лучше сказать, свойственники.
— Мы будем часто встречаться. Я с нетерпением предвкушаю это.
Мне было жаль, когда танец подошел к концу. С месье Бурдоном было приятно и легко танцевать. Когда он подвел меня к моему месту, я с радостью заметила появившегося Патрика.
Жан-Паскаль остался поболтать с нами, и Патрик объяснил, что опоздал из-за задержки поезда.
— Лучше поздно, чем никогда, — заметила Морвенна. — Наверное, Ребекка придержала свободный танец.
Я посоветовала ей так сделать, потому что знала, что ты приедешь.
— Как идут дела? — спросил меня Патрик.
— Лучше, чем можно было ожидать.
— Звучит как оценка состояния пациента.
— Что ж, я всегда чувствовала, что это опасно…
Если верить тем мрачным рассказам, которых я наслушалась от твоей матери и тети Елены, мне следует сейчас умирать от страха и беспокойства. Пригласит ли меня этот мужчина на танец? Пригласит ли меня хоть кто-нибудь? Неужели полный провал? Единственная в сезоне дама, оставшаяся без кавалера…
— С тобой такого не случится.
— Еще бы, в доме моего отчима, где правила хорошего тона требуют пригласить меня. Пока что я отделалась слегка отдавленными ногами, но гордость моя при этом не пострадала.
С Патриком можно было быть откровенной и простой, ведь мы дружили с ним чуть ли не с колыбели.
Самым приятным был танец перед ужином, в котором моим партнером был Патрик.
Дело не в том, что он был прекрасным танцором, нельзя было сравнить его с Жан-Паскалем, но он был Патриком, моим милым другом, с которым я чувствовала себя легко и свободно.
— Мы давно с тобой не виделись, — сказал он. — Но не всегда будет так.
— Каковы твои планы, Патрик?