Подменённый

Калугин Алексей Александрович

Андрей остановился и посигналил.

Сбоку от ворот, в стене бетонного блока, внутри которого находилось дежурное помещение контрольно-пропускного пункта, приоткрылась металлическая створка небольшого окошка. В проеме, защищенном бронестеклом, показалось вытянутое лицо совсем молодого солдатика. На вид ему можно было дать лет четырнадцать, не больше.

Андрей усмехнулся, взглянув на его большие оттопыренные уши.

– Открывай ворота, боец, – подмигнул он солдатику.

– Документы! – стараясь сохранять уверенный

вид, потребовал тот.

Должно быть, солдат совсем недавно прибыл с пополнением из тренировочного лагеря для новобранцев, иначе бы он знал сержанта разведроты Апстрака в лицо.

Не став спорить, Андрей просунул свою воинскую карточку в узкую щель под стеклом.

Дежурный внимательно изучил карточку, после чего пристально посмотрел на лицо сержанта, чтобы сравнить его с тем, что было изображено на фотокарточке.

– Ну как, похож? – сдвинув брови, с серьезным видом спросил его Андрей.

– Проезжайте, сержант.

– Спасибо, – буркнул Андрей, пряча в карман карточку, которую вернул ему дежурный.

Отпустив тормоз, Андрей въехал в ворота, приоткрывшиеся ровно настолько, чтобы пропустить на территорию части мотоцикл.

Сразу за воротами он снова остановился и обвел взглядом открывшееся перед ним пространство.

Территорию части, на которой располагался танковый батальон «Кейзи», Андрей видел впервые, но благодаря памяти Дейва она казалась ему знакомой и едва ли не родной.

Прямо от КПП дорога вела к зданию штаба, за которым находился плац. От ворот было видно развевающееся над плацем знамя – желтое прямоугольное полотнище с пятигранной пирамидой в центре. Дальше, за плацем, находилась столовая. Невысокий забор отделял ее от хоздвора и боксов ремроты. Слева от ворот стояли одноэтажные деревянные бараки казарм.

Обогнув прямоугольный корпус столовой, Андрей выехал на территорию машинного парка.

Он заглянул в один из открытых боксов. Свет четырех ярких ламп с плоскими жестяными абажурами, подвешенных к потолку, ложился на покрытую свежим слоем темно-коричневой краски броню среднего танка «Бран-5», почти не оставляя теней. Трое бойцов в замасленных комбинезонах возились с левой гусеницей танка, пытаясь вставить в нее новый трак.

Андрей резко свистнул. Все трое, вздрогнув от неожиданности, обернулись в его сторону.

– Где Гаттан? – громко спросил Андрей.

– Был в шестом боксе, – махнул рукой один из бойцов.

Поблагодарив механика кивком, Андрей поехал в указанном направлении.

Начальник машинного парка Гаттан, голый по пояс, сидел на краю пандуса шестого бокса. Над его головой, закрывая жерло пушки тяжелого танка «Гейдр-12», висела его форменная куртка с нашивками старшего лейтенанта. Гаттану было уже под пятьдесят, и хотя бы за одну только выслугу лет ему давно уже полагалось капитанское звание. Однако по никому не понятной причине начальник машинного парка все еще носил нашивки старшего лейтенанта.

Самого

Гаттана это, судя по всему, нисколько не беспокоило. Проведя всю свою жизнь в армии, он так и не обзавелся семьей. А одному ему было вполне достаточно жалованья старшего лейтенанта и полагающихся в придачу к нему продовольственных купонов. Обычно Гаттан проводил свободное время так же, как и сейчас, – сидя на пороге одного из ремонтных боксов с жестяной кружкой невероятно крепко заваренного гиза в руке и с журналом, в котором имелись фотографии красивых девочек, на коленях. Причем это были отнюдь не порнографические журналы. Их-то как раз Гаттан на дух не переносил. Ему нравились именно красивые женщины, а не детали их физиологии.

Увидев приближающегося Андрея, Гаттан вяло взмахнул рукой.

– Привет, Джагг…

Начальник машинного парка представлял собой классический тип флегматика. Речь его была неторопливой и размеренной. А что касается движений, так без особой необходимости он вообще предпочитал не двигаться.

Андрей поставил мотоцикл у стены бокса.

– Как дела, Гаттан?

Вопрос был всего лишь символическим приветствием, поэтому старлей ничего на него не ответил.

– Хочешь гизу? – протянул он присевшему рядом с ним Андрею жестяную кружку, которую держал в руке.

Андрей взял кружку и осторожно сделал небольшой глоток горячей терпкой жидкости. С наслаждением чмокнув губами, он сделал еще один глоток, после чего вернул кружку Гаттану.

Протянув руку, он достал из багажной сумки две прозрачные бутылки сорокаградусной.

– Держи, – сказал он, протягивая бутылки со спиртным Гаттану. – Если торговец не обманул, то должна быть натуральной… Во всяком случае, заплатил я за нее как за натуральную.

– Спасибо, – Гаттан свободной рукой принял бутылки и поставил их у двери бокса. – Когда пробу снимем?

– Не сейчас, – мотнул головой Андрей. – Устал… Если хочешь, приходи вечером к нам в казарму, я для ребят, как полагается, небольшой банкет устраиваю…

– Как мотоцикл? – взглядом указал на машину Гаттан.

– В порядке, – кивнул Андрей.

– А журналы?

– Да, конечно, – вспомнил Андрей.

Достав из сумки пачку свежих иллюстрированных журналов, он кинул их на колени старлею.

Гаттан нежно провел ладонью по глянцевой обложке с изображением рыжеволосой певички.

– Постарела она, – с тоской произнес он, глядя на портрет так, словно речь шла об очень близком друге.

Андрей улыбнулся и кивнул. Что ж, каждый человек имел право на собственные безобидные чудачества.

– Пополнение в часть прибыло? – как бы между прочим спросил он у Гаттана.

Тот сделал глоток из кружки, которую держал в руке, и скосил глаза на собеседника. Взгляд его был не то удивленный, не то недоверчивый.

– Какой-то боец на КПП решил проверить у меня документы, – счел нужным объяснить Андрей.